С этими словами она протянула ему три тростинки и растаяла во мраке. Молодой отшельник, весьма довольный беседой с феей, устроил себе под дубом постель из мха, и скоро сон одолел его, как одолевает человека вооруженный враг. Чудесные сновидения до самого утра витали над его головой, переполняя душу предчувствием счастья. Проснувшись, Крок весело принялся за работу; построил себе уютную скромную хижину, вскопал сад и посадил в нем розы, лилии и другие душистые цветы и травы; не забыл и про капусту и овощи, а также фруктовые деревья, дающие сладкие плоды.
Фея не пропускала ни одного вечера, чтобы не посетить его в сумерки и не порадоваться его успехам в труде. Часто они рука об руку прогуливались по заросшему камышом берегу озера, и колеблемый легким ветерком гибкий тростник напевал нежной паре мелодичную вечернюю песенку. Фея посвящала своего ревностного ученика в тайны природы, объясняла происхождение и сущность различных явлений, учила познавать их чудодейственные качества и свойства и мало-помалу превращала грубого воина в мыслителя и мудреца.
По мере того как благодаря общению с прекрасной феей чувства и восприятия молодого человека утончались, нежные формы феи, наоборот, становились более плотными и осязаемыми. Ее грудь стала чувствительной к теплу жизни, а карие глаза излучали огонь; внешне принимая облик земной девушки, она, видимо, покорялась и чувствам, свойственным цветущим дочерям земли. Идиллические свидания, будто для того и созданные, чтобы пробуждать дремлющие чувства, оказали свое обычное действие: не прошло со дня их первого знакомства и нескольких месяцев, как любезный Крок оказался во власти любовных чар, обещанных ему третьей камышовой палочкой, и он ничуть не сетовал на то, что любовь лишила его свободы сердца. Бракосочетание нежной четы совершилось без свидетелей, но радости было не меньше, чем если бы свадьба была многолюдной и шумной, и наглядные последствия их взаимной любви не замедлили сказаться: фея подарила мужу трех прелестных дочерей, родившихся одновременно, и восхищенный плодовитостью своей супруги отец, принимая в объятья первую девочку, огласившую стены его жилища криком, назвал ее Бэлой, следующую — Тербой и, наконец, самую последнюю — Либушей.
Все три сестры были одарены божественной красотой и хотя не имели столь воздушных форм, как их мать, но все же телосложение их было нежнее, чем грубоватые земные формы отца. При этом они росли, не зная обычных детских болезней, не валялись подолгу в постели, не кричали от колик в животе, зубы у них прорезывались без эпилептических судорог, не было и признаков рахита. Они не болели оспой, и, следовательно, ни рябины или отеки, ни бельма на глазах не портили их лица; они не нуждались в помочах, ибо на девятый день уже бегали, как куропатки. Когда они подросли, в них проявились все таланты матери. Они умели отгадывать скрытый смысл событий и предсказывать будущее.
С течением времени Крок также приобрел глубокие познания в этой науке. Если случалось, что волк разгонял стадо по лесу и пастухи не могли отыскать разбежавшихся овец и коров, если у дровосека пропадал топор, — все обращались за советом к мудрому Кроку, и он указывал, где искать пропажу. Если злодей сосед похищал что-либо из достояния общины, если он в ночное время, пробравшись в хлев или в дом своего ближнего, грабил или убивал владельца и никто не мог обнаружить преступника, то спрашивали совета у мудрого Крока. Тогда он созывал всех на выгон и ставил в круг, сам же входил в середину его и пускал по кругу неподкупное сито. И не было случая, чтобы оно не указало на виновника.
Благодаря этому слава о Кроке распространилась по всей Богемии, и всякий, кто затевал какое-либо важное дело, советовался с рассудительным человеком об исходе его. Калеки и больные также ждали от него исцеления и помощи. К нему приводили даже заболевший скот, и он излечивал коров одной своей тенью так же хорошо, как хваленый святой Мартин из Ширбаха. День ото дня увеличивался приток народа к нему, и можно было подумать, что треножник дельфийского оракула[66] перенесен в Богемский лес. Крок давал свои советы всем, кто к нему обращался, не взимая за это никакой мзды, и бескорыстно помогал больным и обездоленным; и все же дар его таинственной мудрости приносил ему богатые плоды. Люди сами осыпали его подарками и приношениями, всячески стараясь доказать свое доброе к нему расположение. Он первый овладел тайной добывания золота из песков Эльбы и получал десятую часть от добычи его. Благодаря этому богатство его еще больше возросло. Он построил крепкие дворцы и замки, приобрел большие стада, плодородные земли, поля и леса и понемногу стал обладателем всех сокровищ, которые щедрая фея пророчески предназначила ему, передавая вторую тростинку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В один ясный летний вечер, возвращаясь со своими всадниками из далекой местности, где он по просьбе двух общин решал спор о границах между двумя селениями, Крок увидел свою супругу на берегу заросшего камышом озера, там, где она явилась ему впервые. Она махнула ему рукой, и он, отослав своих воинов, поспешил навстречу фее, чтобы обнять ее. Они поздоровались, как обычно, нежно и ласково, но на сердце у нее было тяжко и грустно, а из глаз капали эфирные слезы, такие легкие и воздушные, что испарялись в воздухе, не достигнув земли. Крока поразило это зрелище. В глазах его жены прежде всегда сияли радость и искрящееся веселье юности.
— Что с тобой, возлюбленная моего сердца? — спросил он. — Страшные предчувствия разрывают мне сердце. Скажи, что означают эти слезы?
Фея вздохнула и, печально склонив головку ему на плечо, ответила:
— Дорогой супруг, в твое отсутствие я прочла в книге судеб, что древу моей жизни угрожает несчастный рок. Мне предстоит навеки расстаться с тобой. Проводи меня в замок, я благословлю детей наших, ибо сегодня вижу вас в последний раз.
— Дорогая, — возразил Крок, — прогони эти мрачные мысли. Какое несчастье может угрожать твоему дереву? Разве не крепок его ствол и не сильны его корни? Посмотри, как мощны его ветви и как широко распростерлись они, обремененные листвой и плодами. Как гордо вздымает он свою вершину к облакам. Пока мои руки в состоянии двигаться, они защитят его от любого злодея, который посмеет причинить ему вред.
— Бессильна защита, — возразила фея, — от руки смертного. Муравьям дано защищаться только от муравьев, комарам — от комаров и жалкому людскому племени — только от того же людского племени. Но в силах ли самый могущественный из вас сопротивляться законам природы и непреложному предопределению судьбы? Земные цари способны разрушить лишь малые пригорки, именуемые замками да крепостями, но даже слабый ветерок смеется над их могуществом и носится где хочет, не обращая внимания на людские запреты. Некогда ты защитил этот дуб от людского насилия, ну а налетит буря, в твоей ли власти помешать ей сорвать все листья? Или если скрытый червь гложет его сердцевину, можешь ли ты извлечь его оттуда и раздавить?
Беседуя, любящие супруги дошли да замка. Три стройные веселые девчурки вприпрыжку бросились навстречу матери, как обычно по вечерам, когда фея навещала их, и наперебой рассказывали, что успели сделать за день. Потом принесли свое шитье и рукоделия, чтобы похвастаться художественным вкусом и прилежанием, однако этот час в семейном кругу, обычно столь счастливый, на сей раз был печален. На лице отца они скоро заметили следы глубокой скорби и с горестным участием взирали на слезы матери, не решаясь спросить о причине их. Мать дала дочерям много мудрых советов и наставлений, но речь ее походила на лебединую песню, словно она прощалась с миром. Фея провела со своими близкими все время, пока на небе не зажглась утренняя звезда. Тогда она с грустной нежностью обняла мужа и детей и с наступлением утра направилась, как обычно, через потайную калитку к своему дереву, оставив в сердцах их тревожное предчувствие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда взошло солнце, в природе царила затаенная тишина, но скоро тяжелые, мрачные тучи заслонили сияющий диск. День был душен, воздух насыщен электричеством, отдаленный гром прокатился над лесом, и стоголосое эхо повторило его грозные раскаты в ущельях. В полдень зигзагообразная молния ударила в дуб и с непреодолимой силой, в одно мгновение, сокрушила его ствол и сучья, разметав обломки далеко по лесу. Узнав об этом, Крок разорвал на себе одежды и вместе с дочерьми оплакивал супругу и ее дерево жизни. Затем он собрал обломки, как драгоценную реликвию, но фея с того дня больше никогда не появлялась.
