расхохотался Сай, едва не заваливаясь на спину. Прищуренные глаза озорно блеснули, отражая свет костра.
Мамаша, как выразился Сай, стала включаться все чаще. После пыток Наори, когда всю команду мучили за меня, привязанность быстро развивалась. Проклятие вампиров — желание обзавестись семьей. Мы не могли долго без себе подобных, и мое внутреннее я, похоже, нашло идеальных кандидатов на роль птенцов. Теперь инстинкты требовали как можно быстрее их обратить, но, боюсь, такого местные «властелины» точно не потерпят.
Все захихикали, но своего я добился, Бурал в огонь рукой больше не лез, взял для этих целей палку.
— Ничего не знаю, сами хотели со мной в команду, — буркнул, смущенно уткнувшись лисенку в волосы.
— Чего ты бегаешь за нами как за детьми? Мы же для тебя еда? — ехидно оскалился волк, тряхнув светлой, растрепанной гривой.
— Вы для меня семья. Ее замена. Мои инстинкты требуют обратить вас и защищать. Ну почти всех. Кроме Миши, — нехотя признался ему, отстраняясь от Янки и глядя в костер остановившимся взглядом. Воспоминания только того и ждали, выпрыгнули из глубин разума, затопив черным отчаянием.
— А почему ее нет? — смущенно продолжил расспрос Корад. Похоже, неожиданное признание несколько усмирило еще недавно боевой настрой.
— Потому что я несъедобная, — улыбнулась Миша, уложив голову Буралу на плечо. — Соответственно, и вампиром стать не могу.
— Да, — нехотя подтвердил я, — из-за этого у нас было много проблем.
Разговор все меньше мне нравился. Углубляться в прошлое не хотелось. Слишком старательно я пытался его забыть.
— Каких? — чуть отстранилась от меня Янка, чтобы заглянуть в глаза.
— Во время заселения мира. Первая война началась с противостояния вампиров и горгулий, — попыталась кратко объяснить Миша.
Я поморщился, напрягаясь. Но никто слушать желаний одного вампира не хотел. Пришлось сделать вид, что происходящее не интересует и смотреть, как пляшет огонь, все ярче распаляя уголек.
— Но вы же вроде не воины? Зачем вам это надо было? — не отставала лисичка, повернувшись к горгулье.
— Войну начали мы.
Не сдержался. Слишком стыдно мне было за прошлое.
Все как один уставились на меня. Только Миша чуть грустно продолжала смотреть в огонь, удобно прижавшись к водяному.
Помолчал, но довольно быстро понял, что право на рассказ горгулья отдала мне и продолжил.
— Когда пришли горгульи, вампиры уже обжили этот мир и распробовали всех существ. Мир мы сочли, этаким, божественным местом — все для нас. Сильнее нас не было никого, все съедобны, только солнце доставляло неудобство созданным. А потом явились горгульи. Когда, встретив новых поселенцев, мы вдруг поняли, что они не пища, да еще и летают. Наверное, мы испугались, но кто в этом признается? Лорд, наш единый правитель в то время, принял решение уничтожить потенциально опасных существ. Началась война.
В первое время против вампиров выступали только горгульи, благо они были гораздо многочисленнее нас. Но именно их количество сыграло против вампиров. Перворожденных лорд берег. Нас и так было слишком мало, по его мнению, и лорд приказал обращать другие расы, создавать высших.
Это была ошибка. Иные, понимая, что война касается их напрямую, присоединились к горгульям. Первое время, пока они искали способ борьбы, мы одерживали верх. Что только не шло в ход. Слова, чеснок, — на этом слове вдруг запнулся, хохотнув: кажется, я начал понимать, по какой причине вечно разил чесноком тот профессор. — Серебро. С ним проблем оказалось больше чем пользы, мы его не боялись, а вот многие расы — да. Чистый металл. Пока кто-то впервые не сообразил и не снес одному из вампиров голову. Без нее еще никто не выживал.
Вот тогда-то у вампиров настали действительно темные времена. Иные быстро сообразили, что главное зло — перворожденные, и нас стали целенаправленно уничтожать. Один на один, конечно, никто не сравнится с вампиром, а вот толпой. Они все вместе висли на ногах и руках, пока один с мечом убирал голову.
Перворожденные гибли, а лорд все не хотел признать поражения, отправлял насмерть все новых и новых. Нас осталось не больше двух сотен. Лорда убил сын, неспособный больше терпеть гибель друзей. Подло, в спину, заключив долгожданный мир, — я замолчал, остановившимся взглядом уставившись в костер, в котором до этого мелькали призраки прошлого.
— Он поступил правильно, — шепнула сидящая напротив горгулья выпрямившись. Она смотрела прямо, и в глазах было столько горечи и тепла.
— Правильно? Возможно. Для других, — продолжил, вперив взгляд уже в нее. — Только, малец не учел одного. Никто не любит предателей, да и покориться тем, кого считали пищей?! Вампиры раскололись. Половина ушла с другим, сильным вампиром, назвав лордом его. Около пятисот лет мы жили в мире, строили гнезда, прирастали птенцами, а затем они вернулись. Началась междоусобица. Только, теперь юнец был обречен. Его подданные могли обращать иных лишь с их позволения. Другие же, обзавелись за это время армией высших и сотворенных.
Это была бойня, но ему опять повезло. Иные, с которыми он жил в мире все это время, разобрались, кто опасен, а кто нет и стали помогать.
Последний бой был в небе над темной пустошью. Когда вампиры остановились… — говорить было тяжело, горло сдавило, и слова приходилось выталкивать из себя. — Осталось одиннадцать перворожденных и больше никого. Четверо шедших за мальчишкой и еще семеро. Они не напали, несмотря на численный перевес. Вампиры поняли одно — они все проиграли. Обрекли на вымирание всю нашу расу: восстановить ее из такого количества практически невозможно. Взглянув друг на друга, вампиры просто развернулись и разлетелись в разные стороны, оставив своего несостоявшегося лорда одного, над горой трупов его подданных.
Знаешь, каким был последний услышанный им вопрос? — спросил Мишу, все это время не отрывавшую от меня взгляда. — Одна из противоборствующих вампирш, перед тем как улететь, спросила его, — стоило оно того? — я усмехнулся. — А он не ответил. Мальчишке нечего было сказать. Он убил весь свой народ, ради благополучия других, чужих существ.
Я, наконец, опустил взгляд, снова уткнувшись им в костер. Вокруг стояла тишина. После услышанного никто не желал первым нарушить гнетущую атмосферу, словно она могла наброситься и уничтожить потревожившее существо.
— Ты так жутко рассказываешь, как будто сам там был, — поежился Сай, обхватив колени
