подступах сюда. Это существо имело человеческое тело и гладкий белый череп. По идее, такое не должно было существовать в нашем мире. Но я чувствовал, что жизнь в нём держится на основе магии, а именно — на переработке человеческих душ. Эта тварь жила на том, что окончательно убивала души. Такого в своей жизни я ещё никогда не видел.
— Слышишь, упырь. Ты меня понимаешь? — уставился я в тёмные провалы белого черепа. — Я — Охотник Сандр, и сейчас ты мне расскажешь всё, что здесь творится.
— Охотник? — проскрипела тварь, при том, что её пасть даже не попыталась открыться. Звук шёл как будто отовсюду и ниоткуда. — Какой такой Охотник?
— Великий Охотник, если тебе интересно.
— Не знаю никаких великих охотников, но твоя душа выглядит сильной. Оно подойдёт нашему Сообществу, сделав его ещё сильнее.
— Так, подожди, Сандр, — нахмурилась Белла. — Мой друг говорит, что он из Ордена Охотников. Ты знаешь, кто это такие?
— Общество знает всё, что происходит в нашей Вселенной. И никакого Ордена Охотников здесь нет.
— Твою мать… — единственное, что смог произнести я, наконец осознав, где мы очутились. — Какого хрена, Белла⁈
Я повернулся к эльфийке, которая лишь растерянно хлопала своими большими глазищами…
Японские острова
Принцесса Эмико парила над волнами Тихого океана, оценивая обстановку.
Внезапная миграция Разломов не застала их врасплох, но однозначно подкинула работёнку, особенно учитывая то, что теперь цвет Разломов абсолютно не соответствовал их содержимому. Но и с этим можно было справиться, особенно когда у тебя такой жених. А тем более, когда у него такой отец.
Илларион творил невозможное, уничтожая Разломы. Физически такого Истребители монстров в своей жизни ещё не видели. Хотя Илларион смущённо пояснял, что по факту он просто смешивал энергию Разломов с демонической энергией внутри себя, и они отправлялись прямиком в Инферно, чтобы доставить неприятности уже инфернальным жителям. Но как конкретно он это делает, объяснить он не мог. Ну, точнее, он даже не пытался. Лишь сказал, что даже если кто-то это поймёт, то повторить всё равно никто не сможет. Девушке этого хватало. Она гордилась своим женихом и радовалась, что он у неё есть.
Вот только час назад, когда они пролетали над береговой линией для того, чтобы почистить очередные Разломы, Илларион внезапно замер в воздухе. А слова, которые он произнёс, напугали Эмико до жути:
— Я больше не чувствую отца…
— Что⁈
Сказать, что Эмико была в ужасе — это совсем ничего не сказать. Неужели Александр Галактионов… его больше нет? А как же? А что же? Но следующие слова выдернули её из пучины едва зарождающейся паники:
— Ага, сестричка… — криво улыбнулся Ларик.
А дальше пошёл поток бессвязных слов, которые Эмико даже не пыталась уловить.
— Странно… Энергия Странника… у отца… и куда вы пошли… Интересно… а как ты это сделала? Хмм… не пойму… А если так… Да что ж такое-то⁈
Несколько минут такого бормотания, когда он наконец пришёл в себя и взглянул на принцессу.
— Что случилось, Илларион? — серьёзно спросила девушка.
— Сестра моя случилась, — с лёгкой улыбкой, возвращаясь к обычному беззаботному расположению духа, сказал её жених. — Но ничего страшного, они с отцом пошли прогуляться. Вот только я не понимаю, как она это сделала и почему от отца повеяло Странниками. Но я разберусь. Далеко не улетай.
— Я посижу вот здесь, на пригорке.
После этих слов Илларион уселся в позе лотоса наверху на прибрежной дюне, а Эмико полетела дальше, перебирая в голове происшедшее. Вот только скоро ей стало не до этого, потому что послышался вызов. Один из отрядов японских Истребителей монстров вёл бой против огромной твари, которая, согласно докладу, вылезла из радужного Разлома. Не раздумывая, принцесса полетела на помощь своим людям. Огромную костяную тварь она заметила на мелководье. Вокруг неё метались Исты, вспыхивали техники, раздавались разрывы. Тварь больше всего напоминала Титана, которого Эмико уже видела вживую.
И сейчас эта тварь, в процессе боя, оглашала окрестности вполне осмысленным рёвом:
— Умрёте… Вы все умрёте… Жалкие… Хозяин будет доволен… Вы будете повержены…
Несмотря на противодействие бойцов, тварь медленно, но неуклонно ползла к суше. Да, именно ползла — на четырёх конечностях. Подлетев ближе, девушка поняла, что всё-таки она ошиблась насчёт Титана. У него в костяке явно были лишние кости. Возможно, это и был когда-то Титан, но его разобрали по кусочкам, перемешали с грудой других костей и собрали по памяти, абсолютно не попав в изначальный образец.
Когда она приблизилась ближе, раздался новый вопль, который смог её удивить:
— Кровавая жрица! Что ты делаешь на стороне этих жалких смертных? Присоединяйся к нам, и хозяин не даст тебя в обиду! После нашей победы он даст тебе столько людей, что ты утолишь свою жажду боли, истязая местных слабаков. Хочешь тысячи, хочешь миллионы…
— Кажется, ты меня с кем-то перепутал, — сказала принцесса, сходу врубившись ему в череп.
Она с волнением осознала, что такие беззащитные на вид костяшки окружены чем-то вроде силового поля. И самое фиговое — что она не могла понять природу этого поля. Явно что-то связанное со смертью.
Что ж, тварь ползла к берегу, на котором было человеческое поселение, поселение её подданных. И выбора у неё особо не было, кроме как вступить в бой, стараясь её задержать. Завязалась битва, а риторика твари поменялась:
— Хозяин обещал вернуть мне моё физическое тело. А ещё он обещал мне наложниц. И ты, недоделанная, психованная кровавая жрица, будешь первой из них. Первой в моём огромном гареме!
— Что⁈ — Эмико покраснела от злости, приготовившись нанести решающий удар, когда внезапно короткий, тёмно-красный росчерк взорвал башку говорливого монстра в ярко-красной вспышке света.
— Гарем он соберёт! — проявился в воздухе силуэт её жениха, который был очень-очень злой. — Мозги свои сначала собери, дебил!!! — рявкнул Ларик и повернулся к принцессе. Злость мгновенно ушла с его лица, и оно снова стало улыбчиво-заботливым. — Всё в порядке, дорогая?
— Да, — сказала девушка. — А у тебя?
— А что у меня? — недоумевающе склонил немного набок голову принц.
— Ну, ты разобрался с отцом?
— А-а-а, с отцом… — рассмеялся эльф. — Да. Они пошли в одно интересное место, куда у меня хода нету, — тут он немного смутился. — Ну, вообще-то, туда ни у кого хода
