Придя в ложу, Мак-Мердо уже знал, что ему предстоит какое-то испытание, но никто не сообщил ему, в чем око состоит. Двое братьев торжественно отвели Джона в соседнюю комнату. Из-за дощатой перегородки до него долетал гул голосов. Он несколько раз слышал свое имя и понял, что обсуждается его кандидатура. Наконец дверь отворилась, и к Мак-Мердо подошел страж с зеленым, затканным золотом шарфом через плечо.
— Мастер приказал засучить вам рукав, завязать глаза и ввести в залу собрания, — сказал он и вместе с двумя братьями, сторожившими Мак-Мердо, снял с него пиджак, завернул до локтя правый рукав рубашки, повыше локтей стянул веревкой руки и, наконец, надел на голову черный капюшон. Затем его ввели в залу.
Мак-Мердо казалось, что он в полной тьме, ему было душно, и голос заговорившего с ним Мак-Гинти прозвучал глухо.
— Джон Мак-Мердо, — сказал этот голос, — вы уже принадлежите к старинному ордену масонов?
В знак утверждения Мак-Мердо поклонился.
— Ваша ложа в Чикаго номер двадцать девять?
Новый поклон.
— Темные ночи неприятны.
— Да, для странствующих чужаков.
— Тучи тяжелы.
— Да, подходит буря.
— Довольны ли братья? — спросил мастер.
Ему ответил утвердительный гул голосов.
— По вашим ответам, брат, мы видим, что вы действительно принадлежите к братству. Однако в нашей ложе принят особый ритуал. Готовы ли вы подвергнуться испытанию?
— Да, готов.
— Твердое ли у вас сердце?
— Твердое.
— В доказательство сделайте шаг вперед.
В то же мгновение Мак-Мердо ощутил давление на глаза и понял, что их касаются два острия. Казалось, ступи он вперед — и с глазами придется распроститься. Однако он заставил себя двинуться — и мгновение перестал ощущать давление. Снова послышался гул одобрения.
— У него твердое сердце, — произнес голос. — Умеете ли вы переносить боль?
— Не хуже других.
— Испытайте его.
Мак-Мердо едва удержался от крика: жгучая мучительная боль пронизала его руку, — он чуть не потерял сознание. Переборов первое мгновение боли, он взял себя в руки.
— Я мог бы стерпеть и худшее, — сказал он.
Раздался хор восхищенных вскриков. Чьи-то руки похлопывали его по спине, с него сняли капюшон. Мак-Мердо стоял, щурясь на свет и стараясь улыбаться.
— Последнее слово, брат Мак-Мердо, сказал Мак-Гинти. — Вы уже принесли клятву хранить тайну и не нарушать верности. Знаете ли вы также, что кара за нарушение клятвы — немедленная смерть?
— Да, — сказал Мак-Мердо.
— И вы подчиняетесь власти мастера при всяких обстоятельствах?
— Подчиняюсь.
— Итак, от имени триста сорок первой ложи Вермиссы я даю вам все права и привилегии братства. Поставьте вино на стол, брат Сканлейн, и мы выпьем за здоровье нашего достойного брата.
Мак-Мердо принесли его пиджак, но прежде чем надеть его, он посмотрел на свою правую руку. На предплечье краснело глубокое, выжженнное железом клеймо: круг и в нем треугольник. Двое-трое его соседей показали ему такие же знаки.
— Нас всех клеймили, — сказал один, — но не все мы так храбро вынесли это, как вы.
— О, пустяки, — ответил Мак-Мердо. Он снова пренебрежительно улыбнулся, хотя рука его горела.
Когда выпили за нового члена ложи, началось обсуждение очередных дел. Мак-Мердо слушал во все уши.
— Первым пунктом в моей записной книжечке, — сказал Мак-Гинти, — значится чтение письма мастера Уинделя из Мертонской ложи номер двести сорок девять. Вот что он пишет:
«Дорогой сэр, необходимо закончить одно дело с Эндрью Рэ из фирмы «Рэ и Стермиш», которой принадлежат угольные копи неподалеку. Вспомните, ваша ложа обязана нам помочь: вы воспользовались услугами двоих наших братьев прошлой осенью, во время дела с полицейским. Если вы пришлете двух способных людей, они поступят в ведение казначея Хиггинса, адрес которого вам известен. Он им сообщит, где и когда действовать.
Ваш Д. В. Уиндль».
— Уиндль никогда не отказывался нам прислать одного-двух молодцов, — добавил Мак-Гинти, — и мы тоже не можем отказать ему. — Он обвел комнату своими тусклыми глазами. — Кто вызовется добровольно на дело?
Многие молодые люди подняли руки. Мастер посмотрел на них и одобрительно улыбнулся.
— Вы годитесь, Тигр Кормак. Если будете действовать так же хорошо, как в прошлый раз, вы окажетесь не лишним. Вы тоже, Уилсон?
— Только у меня нет револьвера, — сказал Уилсон, совсем еще мальчик.
— Ваше первое дело, не так ли? Что же, надо вам когда-нибудь получить крещение кровью. Отличное начало для вас. А револьвер, конечно, вас ждет. Явитесь в понедельник — это будет самое время.
— Награду получим? — спросил Кормак, коренастый смуглый молодой человек с грубым лицом. «Тигр» — это была, очевидно, его кличка, свидетельствовавшая об особенной кровожадности.
— Не заботьтесь о награде, работайте ради чести. Впрочем, может быть, в шкатулке и найдется для вас несколько лишних долларов.
— А что сделал этот человек? — спросил молодой Уилсон.
— Не таким, как вы, задавать подобные вопросы. Его осудили там, на месте. Его проступок — не наше дело, мы должны только помочь им, как они помогли бы нам. Кстати, на будущей неделе к нам придут два брата из Мертонской ложи, чтобы поработать в наших местах.
— Кто именно? — спросил кто-то из толпы.
— Лучше не задавать таких вопросов. Ничего не зная, вы ничего не сможете сказать, а, следовательно, не причините вреда другим или себе. Я знаю одно: эти братья чисто делают дела.
— Давно пора заняться делом, — произнес Тед Болдуин. — Здесь у нас люди совсем отбиваются от рук. На прошлой неделе десятник Блейкер выгнал троих наших. Ему пора отплатить, и он в полной мере получит заслуженное.
— Что получит? — шепотом спросил Мак-Мердо своего соседа.
— Заряд свинца, — со смехом ответил тот. — Что вы скажете о наших порядках, брат?
— Они мне вполне по душе, — сказал Мак-Мердо. — Тут у вас самое место для смелого парня.
Несколько Чистильщиков, сидевших рядом, услышали его слова и зааплодировали.
— Что там? — крикнул мастер с противоположного конца стола.
— Новый брат, сэр, находит наши обычаи по своему вкусу.
Мак-Мердо поднялся с места.
— Почтенный мастер, я хотел сказать, что когда вам понадобится человек, я почту за честь помочь ложе.
Ему снова зааплодировали. Чувствовалось, что над горизонтом показался краешек нового солнца. Некоторые из старших нашли, что светило поднимается слишком быстро.
— Позвольте заметить, — сказал сидевший рядом с председателем секретарь Харрауэй, седой человек с лицом коршуна, — брат Мак-Мердо должен подождать, пока сам мастер найдет нужным послать его на работу.
— О, именно это я и подразумевал. Я в вашем распоряжении, — сказал Мак-Мердо.
— Ваша очередь наступит, брат, — сказал председатель. — Мы отметили вашу готовность и полагаем, что вы будете хорошо действовать. Если хотите, можете принять участие в маленьком деле сегодня ночью.
— Я готов.
— В таком случае, можете сегодня поработать. Вы увидите, какое место мы занимаем в округе.
Мак-Гинти снова заглянул в список.
— Теперь, — сказал он, — следующий пункт. Выслушаем отчет казначея. Что у нас в кассе? Необходимо оказать помощь вдове Джима Карнауэя. Он погиб, работая для ложи, и мы обязаны позаботиться о его семье.
— Джима застрелили в прошлом месяце, когда братья собирались убить Честера Уилкокса, — сообщил Мак-Мердо его сосед.
— С кассой дело обстоит хорошо, — сказал казначей, держа перед собой отчетную книгу. — Все последнее время фирмы не скупились. «Макс Линдер энд Ко» заплатили пятьсот; братья Уокер прислали сотенную бумажку, но я самолично вернул ее и потребовал пятисотенной. Если я не получу денег к среде, их мельничный привод может испортиться. Нам пришлось уже сжечь их плотину в прошлом году, прежде чем они стали благоразумны. Затем Западная Угольная компания прислала свой ежегодный взнос. В кассе достаточно денег: мы можем выполнить все наши обязанности.
— А как обстоят дела с Арчи Свиндоном? — спросил один.
— Он продал все и уехал. Старый дьявол оставил нам записку, в которой говорит, что охотнее сделается свободным метельщиком в Нью-Йорке, чем останется крупным владельцем копей под властью шантажистов. Он умно сделал, что улизнул раньше, чем записка попала к нам в руки. Я думаю, он в долине больше не покажется.
Пожилой человек с бритым лицом и большим чистым лбом поднялся с противоположного прёдседательскому месту конца стола.
— Казначей, — начал он, — позвольте спросить, кто купил собственность человека, которого мы вытеснили из этой области?
— Брат Моррис, ее, разумеется, купила мертонская железнодорожная компания «Стейт энд Мертон».
