все испортил.
— Это ты сейчас все портишь. Иди ко мне.
— Нет.
— Ну, пожалуйста, Оля! — Валера встал с дивана и приблизился к подружке. — Ну, извини, — он обнял девушку и поцеловал в висок.
— Ты со мной не считаешься.
— Считаюсь.
— Не считаешься.
— Считаюсь, — Валера положил ладонь на ее грудь, а потом коснулся своей. — Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана: буду резать, буду бить — все равно тебя любить!
— Тебе бы только резать, — улыбнулась Оля. — Ты иногда такой грубый…
— И это тебе нравится.
— Иногда.
Валера сжал объятья.
— Солнышко, пойдем на диванчик, у нас мало времени, скоро родители…
— А они не придут неожиданно?
— Нет.
— Ты уверен? Почему?
— Я их заколдовал!
Оля прыснула неожиданному ответу, а Валера воспользовался мгновением, подхватил ее на руки, отнес на диван, осторожно накрыл своим телом и уже никуда не отпустил…
— Факультатив-то ты сама себе отменила?
— Да. Сдала работу досрочно, поэтому дополнительные занятия мне ни к чему.
— А маман?
— Ей в последние дни не до меня. Слыхал, что Институт ограбили?
— Нет.
— Да ты что, все каналы об этом говорят. Правда, мама сразу телевизор выключает, нервничает.
— Я телевизор не смотрю. А что, много взяли?
— Ужас! — скорчила гримаску девушка. — Мама так нервничает, что даже забыла о своих матримониальных планах.
— Она хотела сама эти деньги..?
— Ты дикарь, — рассмеялась Оля. — Я говорю о ее планах выдать меня замуж.
— Что — что? — приподнялся на локте Валера. — А ну — ка расскажи!
— Ревнуешь?
— Еще чего.
— Очень выгодная партия, — Оля поджала губки, изображая Антонину Макаровну. — Тебе пора подумать о будущем.
— Она это серьезно?
— Вполне.
— А ты что?
— Говорю, что интересуюсь только учебой.
— Та — ак… И кто он?
— Сын одного маминого знакомого бизнесмена.
— Как зовут?
— Романюк.
— Ты его по фамилии называешь?
— Я думала, ты о папаше. А сыночка зовут Борис. Он студент и уже работает на фирме отца. Блестящий молодой человек!
— Лысый, что ли?
— Сам ты лысый. Блестящий — значит перспективный, вот.
— У него одна перспектива — получить по морде, — проворчал Валера.
— Все — таки ревнуешь! — обрадовалась Оля. — Дело, по-моему, не в перспективе, а в том, что у мамы с Романюком — старшим какие-то шуры — муры.
— Ты серьезно?! — выпялился Валера.
— Да нет, я не точно выразилась, просто он занимается ремонтом в Институте, и они там что-то мухлюют.
— А — а, это фигня, все так делают. Но, если что, ты мне скажи, я ему тыковку отполирую так, что макушка на самом деле станет блестящей.
— Обязательно, — чмокнула его в щеку Оля. — Но пока ничего серьезного, да и не до этого сейчас маме.
В прихожей раздался звонок.
— Ой! Родители?! — девушка соскочила с дивана и схватила джинсики.
— Нет, это телефон.
— Что ж он так… прямо сердце зашлось! — Оля нерешительно повертела штаны. — Я в ванную успею?
— Вполне, еще полчаса есть, — Валера тоже поднялся.
— Я на всякий случай возьму все с собой, — девушка собрала шмотки и выскользнула в коридор.
Валера прикрыл за ней дверь и снял трубку.
— Алло.
— Валера? — спросил уверенный мужской голос.
— Да.
— Тогда слушай: я знаю, что это ты со своим приятелем совершил налет на институтскую кассу. У меня есть доказательства.
— Какие еще доказательства? Ты кто такой?! Я ни про какую кассу не знаю.
— Достаточно показать твою рожу кассирше, и она тебя узнает. Очередь помнишь перед кассой? Помнишь, я спрашиваю?
— Да.
— Это все свидетели, Валера. Не отмажешься, стоит мне только следователю шепнуть — лет восемь получишь. Как минимум.
— Тебе чего надо?
— А на зоне тебе не до чужих девушек будет, понял, козел?
— Ты кто такой, урод?
— Будешь хамить, я могу повесить трубку и перезвонить в милицию.
— Да пошел ты!
— Как скажешь, — в трубке раздались короткие гудки.
Валера повесил трубку, на негнущихся ногах вернулся в комнату. Автоматически оделся, потом достал из отцовского бара бутылку виски и отхлебнул из горлышка. Забористый напиток ожогом разлился по желудку.
— Что ты делаешь? — на пороге комнаты стояла Оля. — Не подозревала, что ты алкоголик. Не мог дождаться моего ухода?
— Да нет… я это… у меня тетка умерла. Двоюродная.
— Ой, извини, я не знала.
— По телефону только что сказали.
— Сочувствую, — Оля подошла и обняла парня. — Ты хорошо ее знал?
— Я к ней в деревню на лето ездил. В детстве, — Валера сунул бутылку обратно. — Извини, я немного обалдел.
— Ничего — ничего, это ты меня извини… Я, наверное, побегу, а то твои скоро придут. Да еще в такой момент.
— В какой?
— Ну, с теткой.
— Да, конечно, ты иди. Извини, но я, наверное, не смогу тебя проводить.
— Я понимаю. Не грусти, пока.
— Пока, — Валера с облегчением щелкнул за ней замком. — Е — мое! Что же теперь будет?
Он достал сигарету прикурил от вздрагивающей в пальцах спички и трижды так глубоко затянулся, что огонек дошел почти до фильтра. Валера бросил окурок, снял телефонную трубку и набрал номер мобильника.
— Алло, Артур?
— Да, слушаю.
— Это я, узнал?
— Валерка, не валяй дурака, нажрался уже, что ли?
— Если бы. Мне сейчас позвонил какой-то козел и сказал, что знает что мы… что я…
— Короче, что ты там мямлишь?
— Он сказал, что знает, что я брал институтскую кассу, понимаешь?
— …Ты из дома звонишь?
— Ну.
— Идиот, — прошипел Артур. — А если тебя слушают?
— Кто?
— Ты что, совсем ничего не соображаешь? Чуть-чуть пошевели репой!
— Давай тогда я к тебе приеду.
— Нет… Лучше так: позвони мне из автомата. И постарайся проверить, не следит ли кто за тобой.
— Ты думаешь…
— Все, отбой.
2.
Валера привык во всем полагаться на Артура. Артур придумывал, как развлечься, где достать денег, знал с кем общаться, а с кем нет. Например, Валере не слишком нравился Серега, но раз Артур считает, что тот зачем-то нужен, он принял это безоговорочно. Да и что возражать, с Серегой, действительно, удобней, правильно его Артур подобрал, иметь бесплатные колеса очень даже неплохо. Ради этого можно потерпеть компанию балбеса. Поначалу, может, Валера иногда и артачился, но, в конце концов, выходило всегда так, что по-артурову лучше. Валера сначала отвык спорить, а потом стал подчиняться. Это было не сложно, Артур никогда не давил на психику, а со стороны вообще не было заметно кто главный. Наоборот, чаще именно Валера был на первом плане, Артур, можно сказать, мыслил стратегически, а тактику оставлял напарнику. Тут Валера был в своей стихии, он умел вступать в любые отношения, говорить с кем угодно любым тоном, быть и веселым, и угрожающим. Чего хотел Артур,
