Валера всегда добивался. А прибыль делилась пополам. Так было и с кассой Института. План придумал Артур, Валера его исполнял, а деньги между собой они распределят поровну. Доля Сергея меньше, потому что он и рисковал не в такой степени, как остальные. Как понял Валера, его, балбеса, больше грела мечта о мести. Лучше бы делом каким-нибудь занялся, вместо того чтобы на папашку зуб точить. Видал Валера его мать — тетку с постным лицом и волосами как пакля. От такой кто хочешь сбежит. По крайней мере, все вышло гладко, и все трое остались довольны: Валера с Артуром разбогатели, а Сергей с мамашей отвели душу. То есть до сих пор Валера думал, что все гладко. Этот звонок был как удар кирпичом по затылку. Кто с ним говорил? Что делать?
Валера не позвонил Артуру немедленно лишь потому, что почувствовал свою вину, это ведь его узнал незнакомец у кассы. Но сигарета не помогла, Валера так ничего и не придумал. Мысли путались, хотелось угадать: кто невидимый враг? Затем найти и разбить ему морду. Прямо кулаки зачесались, но в калейдоскопе промелькнувших знакомых лиц разобраться было невозможно: или все подозрительны, или все хорошие ребята. Валера даже про Серегу подумал, может, он на самом деле недоволен тем, как они собираются поделить деньги? Открыто выступить против двух друзей не решился, а чтобы своего не упустить — занялся шантажом? Но голос был не его, в этом Валера уверен, значит, ему надо было рассказать о налете кому-то еще? От такой мысли в животе захолодело. Нет, надо скорее посоветоваться с Артуром.
Валера накинул ветровку, проверил, есть ли в кармане карточка для таксофона и вышел из дома. Пересекая двор, он постарался принять самый беззаботный вид, но когда выбрался на проспект, притаился за театральной тумбой: не выйдет ли кто? Пару минут подождал и двинул дальше, к автобусной остановке, рядом с которой стояли будки таксофонов.
— Алло, Артур? Это я.
— Хвоста не было?
— Да нет.
– “Да нет” или не было? — зло переспросил друг.
— Не было, — твердо сказал Валера.
— Ладно, рассказывай, только коротко.
— Понимаешь, минут двадцать назад мне позвонил какой-то хмырь и сказал, что знает… ну, что я это сделал, и что у него есть доказательства.
— Какие?
— Он не сказал. Сказал только, что достаточно предъявить меня для опознания кассирше или очереди, которая была перед кассой, и меня обязательно опознают. А следователи, мол, ухватятся за любую зацепку.
— Резонно. Что он хочет?
— Я не понял. Он странный какой-то… Я его уродом назвал, он сказал, чтобы не хамил, а то в ментовку позвонит.
— Ну?
— Ну, я его и послал. А он трубку повесил.
— И все что ли?
— Да… Попался бы мне этот гад, я б его…
— Или он тебя — в “воронок”.
— Ты думаешь, это сами менты..?
— Не знаю.
— А, может, Серега недоволен тем, как мы деньги поделили?
— Не… нет, вряд ли. На ментов тоже не похоже. Они бы не стали ходить кругами, сразу бы повязали. Я думаю, что мужик этот, если бы хотел, в ментовку давно бы позвонил. Он наверняка денег хочет, а трубку бросил и ментами грозил, чтобы ты посговорчивей стал. Короче, иди домой и жди звонка. Пусть он тебе скажет, что хочет, а ты ему можешь что угодно обещать, но не сразу, например, через неделю.
— А если он не согласится?
— Ну, пусть пять дней. Нам люфт нужен, понимаешь?
— Чего?
— Время выиграть надо. Тогда мы сможем что-то придумать. Кстати, если позвонит, постарайся голос узнать или что-нибудь об этом мужике, чтобы попробовать его самим найти. Я так понимаю, что вы с ним должны быть знакомы. Понял?
— Да.
— Все, отбой.
Откуда Артур этот “отбой” взял? В армии вроде не служил. Валера повесил трубку, вышел из будки и закурил, теперь — чтобы успокоиться. Артур, ясное дело, сильно разозлился, но Валера не виноват, он никаких ошибок не совершил. Артур сам мог оказаться на его месте! Как бы-то ни было, теперь он все знает, а, значит, придумает, как им выкрутиться.
Валере стало легче. Он вернулся домой и, сказав только что пришедшим с работы родителям, что ждет важного звонка, утащил телефонный аппарат в свою комнату. Скоро шантажист позвонит и все прояснится. Или требовательный властный звонок раздастся в дверь?
3.
Встречу Артур назначил в закусочной “Экспрессо”, они там с Валерой раньше часто бывали. Валера сразу сообразил, в чем дело: друг осторожничает — и правильно.
Заведение было шумное и прокуренное, но имело неоспоримое преимущество: там случайного посетителя видно сразу. Где-то после девяти вечера жрущая, пьющая и курящая толпа посетителей состояла сплошь из завсегдатаев. Чужак чувствовал себя как на сцене, на него поглядывали, интересуясь только одним: когда уберется восвояси? Здесь шантажист, увяжись он за Валерой, сразу бы оказался на виду.
— Привет, — Артур пожал Валере руку, — присаживайся.
На столе уже стояла бутылка водки, томатный сок и фирменные бифштексы, которые ели прямо с вилки, потому что ножу из нелегированной стали они не поддавались. Валера сел и сразу налил водки. Друзья чокнулись и молча выпили.
— Я решил Серегу не звать, чего его дергать, — заметил Артур. — Я его не подозреваю, он парень честный, но именно мы в замазке, а он, если что, запросто отбрешется: скажет, что к отцу заезжал, а тот подтвердит. И правильно, чего ему с нами пыхтеть.
— Боишься, что расколется?
— Лучше пока сами все порешаем. Рассказывай.
— Короче, — сказал Валера, — я, кажется, этого мужика знаю.
— Кто он?
— Да один козел, — Валера взял бутылку и снова разлил.
— Вперед дело, — остановил его Артур. — Что он тебе сказал? Только по порядку.
— Сначала потребовал, чтобы я говорил вежливо. Ладно, говорю, мне не жалко. А он дальше гонит, что я его смертельно оскорбил. Я сперва не въехал, ну послал разок и что? А потом сообразил: он другой случай имеет в виду. Этот парень однажды в кафе подкатил к нам с Олей и стал наезжать: почему, мол, Оля его присесть не приглашает? Разговаривать не хочешь? Я его попросил отвалить, он опять ту же пластинку, ну, слово за слово, я ему чуток врезал и из кафе выкинул. Он там снова кинулся, я добавил. Потом мы с Олей на моторе уехали, а он остался.
— Так он с твоей Олей знаком?
— Оля говорит — случайно познакомились, на КВНе в Институте. Он клеиться стал, она его отшила.
— Ты уверен, что все так просто?
— А что?
— Может, они знакомы лучше, чем говорит Ольга?
