— Ты будешь пить кровь женщин, которых я тебе посылаю.
Она взглянула на безжизненное тело служанки.
— И советую не позволять им тебя утешать, иначе история повторится. Ты принадлежишь только мне.
— Я не буду пить! — заорал он в ответ. — Никогда!
Она шагнула назад.
— Не смеши меня, раб.
Он обнажил клыки и зашипел.
— Смотри на меня, Госпожа. Наблюдай, как я чахну!
Последние слова он прокричал во весь голос. Хозяйка окаменела. Дверь распахнулась, в комнату влетели охранники с мечами на изготовку…
— Проваливайте! — прорычала она, трясясь от ярости, и замахнулась. Хлыст. Вот что было в ее руке.
Сильный удар рассек кожу на груди. При виде крови раб рассмеялся.
— Еще раз! — закричал он. — Давай еще! Слабо бьешь, я ничего не чувствую!
Внутри прорвалась плотина, и слова потоком неслись наружу. Раб выкрикивал проклятья, а Хозяйка исступленно работала хлыстом, пока постель не пропиталась содержимым вен. Когда женщина обессилела и не могла больше поднять руку, она с трудом перевела дыхание. Ее одежда пропиталась потом и кровью. Пленник выглядел собранным и хладнокровным, невзирая на боль. И хотя именно он был жертвой, она таки сдалась первой.
Уронив голову, Хозяйка с силой втягивала воздух через побелевшие губы.
— Стража, — позвала она хрипло. — Стража!
Дверь открылась. Мужчина в форме запнулся на пороге и побледнел, увидев происходящее.
— Держи ему голову, — слабым голосом приказала Хозяйка, отбросив хлыст. — Я говорю, держи ему голову. Выполняй!
Страж подошел к кровати, стараясь не поскользнуться. Раб ощутил на лбу тяжелую руку.
Хозяйка, надсадно дыша, склонилась над его телом.
— Я не позволю… тебе… умереть.
Откинув в сторону мужскую плоть, она схватила мошонку. Сжала и вывернула. Раб изогнулся дугой и закричал. Женщина прокусила на своем запястье вену и поднесла руку к его рту.
Зет попятился, стараясь не вспоминать о Хозяйке в присутствии Беллы… словно то зло могло вырваться из головы и отравить исцеляющий Беллу сон.
Шатаясь от усталости, он побрел к тюфяку, и только было хотел прилечь, как почувствовал резкую боль.
Черт, совсем забыл о своей ране. Скинув штаны и ботинки, Зет запалил ближайшую свечу и осмотрел ногу. Входное и выходное отверстие. Навылет. Не смертельно.
Задув свечу и прикрывшись штанами, вампир растянулся на спине. Рана отдавалась в теле гаммой ощущений: ее то ломало, то жгло. Сосредоточившись на них, Зетист упивался болью…
Вдруг Белла тихо всхлипнула. Потом еще раз. И заметалась в кровати, сбивая простыни.
Зетист вскочил на ноги. Когда он подошел, девушка подняла голову и открыла глаза.
Моргнув пару раз, она взглянула в его лицо… и закричала.
Глава 12
— Не перекусить ли? — спросил Фури Джона, когда они вернулись в особняк.
Парень выглядел бледновато. Ясное дело, эти осмотры-анализы кого только не доконают. Даже и он подустал, хотя воин.
Джон покачал головой. Стоило дверям захлопнуться за их спинами, как по лестнице скатился Торман, встревоженный, как наседка. Будто бы Фури не докладывал ему по телефону о результатах.
Визит к Хаверсу прошел без осложнений. Несмотря на приступ, Джон оказался здоров. Генетический анализ крови должен был показать, какого он рода-племени. То есть поводов для беспокойства пока вроде нет.
Но, когда Тор обнял его за плечи, Джон покачнулся. Обменявшись с Фури взглядами, воин сказал:
— Давай отвезу тебя домой.
Джон кивнул и показал что-то знаками. Тор посмотрел на брата.
— Он говорит, что забыл спросить, как твоя нога.
Фури задрал штанину и постучал по протезу.
— Спасибо. Гораздо лучше. Береги себя, Джон.
Проводив их взглядом, он вздохнул.
«Славный парнишка. Хвала Богу, что его нашли до превращения…»
Женский крик разорвал тишину и прокатился эхо по балкону.
Фури прошиб холодный пот. Белла!
Вихрем взлетев на второй этаж, миновав коридор со статуями, он затормозил возле спальни брата и рвану на себя дверь. Луч света выхватил из темноты жуткую картину: Белла с натянутой до подбородка простыне пытающаяся вжаться в стену, — и склонившийся над ней Зет, без штанов.
Ослепнув от ярости, Фури схватил близнеца за горло и отшвырнул в сторону.
— Что ты творишь, животное? — прорычал он, вколачивая Зета в стену.
Тот и не думал защищаться, только бормотал:
— Уберите ее от меня…
Когда в комнату ворвались Рэт с Рэйджем и стали что-то кричать, Фури не разобрал ни слова. В голове стоял страшный гул. Он никогда не испытывал ненависти Зету. Прощал все. Но теперь, когда этот поднял руку на Беллу…
— Больной отморозок! — прошипел он, ударив близнеца еще раз. — Ненавижу.
Зетист молча, смотрел пустыми, черными, как асфальт глазами.
Рэйдж подскочил к братьям и стиснул обоих так, что затрещали кости.
— Кончайте, ребята. Белле ни к чему этот балаган.
Фури отцепился и, приводя себя в чувство, резко бросил:
— Убери его, пока мы ее перенесем.
Господи, его так колотило, что было трудно дышать. Даже когда Рэйдж вывел Зета из комнаты, не отлегло.
Фури откашлялся и обратился к Рэту:
— Милорд, позволь мне остаться с ней наедине.
— Позволяю, — прорычал король, направляясь к двери. — И приму меры, чтобы твой братец не сунул сюда носа.
Фури взглянул на Беллу. Та дрожала, пытаясь протереть глаза. Стоило ему подойти ближе, как она вжалась в спинку кровати.
— Белла, это я, Фури.
Девушка немного успокоилась.
— Фури?
— Ну да.
— Я ничего не вижу, — пролепетала она. — Совсем ничего…
— Не бойся, это мазь. Сейчас мы ее чем-нибудь вытрем.
Фури принес из ванной влажную губку.
Когда он дотронулся до ее подбородка, девушка вздрогнула.
— Тише, Белла…
Стоило прикоснуться к глазам, как она вцепилась в его руку.
— Не мешай, я сейчас все аккуратно смою.
— Фури? — спросила она хрипло. — Это правда ты?
— Я.
Он присел на край постели.
— Ты у нас, в Братстве. Мы привезли тебя часов семь назад. Родным сказали, что все в порядке и что ты позвонишь им.
Фури замер, когда Белла коснулась его руки, затем скользнула по плечу к шее и наконец, добралась до волос. Прихватив тяжелые пряди, она улыбнулась и поднесла их к лицу. Сделав глубокий вдох, она легонько хлопнула его по плечу:
— Точно, ты. Узнаю запах шампуня.
От женской близости, особенно от прикосновения, Фури обдало жаром. Кровь закипела. К своему стыду, он не мог остановить влечение тела и чувствовал себя из-за этого последним гадом. Особенно сейчас, когда ее рука была у него на груди.
