Сейчас суд подчиняется политической власти, в то время суд не был под таким серьезным контролем политиков. Тогда мы только начинали строить систему правосудия, судебную систему, она существовала. А сейчас ее просто нет, они делают все, что им велит политическая власть.
В.: Господин Березовский, вы в декабре 1995 года представляли, что основная сумма денег, которая была выдана в кредит российскому государству, выдавалась банком СБС?
О.: Да, конечно. Это была моя договоренность с господином Смоленским, что он нам поможет организовать эти деньги для аукциона, 100 миллионов долларов.
В.: По правилам аукциона заявители должны были иметь банк, который с ними ассоциируется, не так ли?
О.: Что вы имеете в виду – ассоциируется с ними?
В.: Они должны были вместе с банком подавать заявку. Банк, который будет выдавать кредит.
О.: Да.
В.: СБС-банк перед тем, таким образом, выдал кредитную линию и взял залог за деньги. Не так ли?
О.: Дайте я объясню.
Судья Элизабет Глостер: Отвечайте на вопрос, пожалуйста.
О.: Насколько я знаю, СБС взял залог от «МЕНАТЕПа».
В.: СБС взял гарантию от «МЕНАТЕПа». Но также они взяли денежный депозит в качестве залога, не так ли?
О.: Об этом я ничего не знал. Я узнал об этом, когда разбирательство началось. Насколько я знаю, господин Абрамович настаивает, что он свои личные деньги через «Руником» выставил для гарантии. Это совершенно неправильно. У Абрамовича в то время такой суммы не было. Более того (позвольте, это важно!), это были деньги «Сибнефти» в конце концов. Я не специалист в этих финансовых схемах, а у нас есть специалисты, и Наталья Носова одна из них, которые знают четко, как это было организовано. Я не говорю, что это был какой-то трюк, но это было типа трюка, типа махинации, потому что это не были деньги Абрамовича или «Руникома». Это была гарантия «МЕНАТЕПа» и моя из-за моих отношений с Ходорковским. Как я сказал вам вчера, госпожа судья, это было просто: мы пожали руки, и «МЕНАТЕП», если бы они не 100,3, а 100,4 миллиона выставили, они бы выиграли тендер. Это просто была договоренность между людьми, которые друг друга хорошо знали. Это не были деньги Абрамовича.
В.: Господин Березовский, мне кажется, мы уже установили утром, что вы совершенно не знали, сколько денег было у «Руникома», сколько они могли себе позволить.
О.: Вы правы, но, с другой стороны, у меня тоже были глаза и уши. Смоленский мне сказал, что он организовал это только потому, что я его попросил. И он мне четко сказал: «Это не Абрамовича деньги, это деньги банка». И более того, позже Смоленский попросил «Сибнефть» положить деньги на банковский счет и частично на операционный счет «Сибнефти». И это был тот платеж, насколько я четко понимаю, в наших обсуждениях со Смоленским, которые и позже, поскольку он мне сделал это одолжение, он использует деньги «Сибнефти» для своих операционных целей.
В.: Господин Березовский, я сейчас пошагово вам объясню, каким образом было заключено соглашение с СБС. Я хочу по каждому шагу, по каждой стадии сказать, согласны вы или не согласны. Или если вы не знаете, скажите, что вы не знаете. Хорошо?
О.: Я не знаю, как это было организовано.
В.: Позвольте задать вопрос так: было два денежных депозита, которые взял банк СБС, они взяли 80 миллионов долларов от двух сибирских компаний, напрямую. Вы согласны или нет?
О.: Вообще не знаю.
В.: И также они взяли депозит от «Руникома» в размере 17,3 миллиона.
О.: Я вообще не знаю об этом, вообще не знаю.
В.: Спасибо. Значит, эти показания дают господин Абрамович и господин Швидлер, они будут давать эти показания. Вы не можете пока с этим поспорить.
О.: Нет, я не могу с этим не то что поспорить, я просто не знаю. Я знаю другую историю, которую мой финансовый советник представил, Наталья Носова. И ее уровень гораздо выше, чем уровень людей, которые поставляют эту информацию.
В.: В ваших свидетельских показаниях вы говорите, что вы дали гарантию банку СБС. Вы лично заверили устно господина Смоленского, что им заплатят. Да?
О.: Да, мы пожали руки друг другу, и он сказал: «Борис, ты человек, которому я доверяю». Да, да. И то же самое с «МЕНАТЕПом» произошло.
В.: Но вы никогда письменную гарантию не давали, нет?
О.: Нет, письменную гарантию я никогда не давал.
В.: Это было чисто на доверии?
О.: Совершенно верно. Смоленский мне доверял. Он доверял мне, потому что у меня была личная репутация человека, который выполняет свои обязательства.
В.: «Сибнефть» не заработала ни копейки прибыли в 1996 году?
О.: Господин Сампшн, я объясню и не поленюсь. Все нефтяные компании использовали один и тот же путь. Сама компания выглядела убыточной, но они зарабатывали деньги, торгуя нефтью за границей, продавая по более высокой цене, и ничего не менялось.
В.: Но вы же совершенно не знаете, каковы были условия, торговые условия, условия сделок между «Сибнефтью» и теми, кому она продавала нефть. Последний ваш ответ относится, насколько я понимаю, к трансферным ценам.
О.: Терминология разная бывает. Некоторые говорят «трансферные цены», но я только позже об этом узнал, я такими словами даже не владел в то время.
В.: Но вы по-прежнему понятия не имеете о коммерческих условиях торговли нефтью между «Сибнефтью» и теми, кому она продавала нефть?
О.: Господин Сампшн, извините, пожалуйста, за пример, но когда я диссертацию защищал докторскую, я пытался объяснить ее своей маме, но она не так образованна, как я. Я слышал по телевидению, что у вас самый лучший мозг в Англии. Ну что вы, не можете разобраться и понять, как зарабатывалась эта прибыль? Это же очень просто, она зарабатывалась за границей.
В.: А вы знаете что-нибудь об условиях сделок между «Сибнефтью» и теми, кому она продавала нефть?
О.: Не знаю условий, но знаю, как это было сделано.
В.: А откуда вы знаете, как это делалось?
О.: Потому что это всем известно. Все нефтяные компании действовали одинаково. Ходорковский за это сидит в тюрьме. Это абсолютно общедоступные сведения для абсолютно всех, кто хоть чуть-чуть разбирался. Я не знал конкретно все тонкости производства автомобилей и условия продажи «АвтоВАЗа», когда Николай Глушков этим управлял. Но я знал, что они зарабатывали деньги за границей, и я знал это очень хорошо, они продавали эти машины по международным ценам в Перу или в каких-то других странах и зарабатывали деньги для КГБ и коммунистической партии. Это абсолютно общеизвестно.
В.: Вы знаете, что компании использовали трансферные цены, и поэтому вы предполагаете, что «Сибнефть» тоже этим занималась. Но вы не знали этого конкретно.
О.: Господин Сампшн, я все знал. Превосходно. Все превосходно знал. Я не знал подробности, но я прекрасно знал структуру. Это вам известно, и мне известно.
Судья Элизабет Глостер: Наверное, удобный момент, господин Сампшн, сейчас сделать перерыв.
Г-н Сампшн: Ну, также неудобно, как и в любой другой момент, поэтому нужно будет продолжать эту дискуссию в понедельник утром. Я должен сказать вам, что по причинам, которые вы понимаете, прогресс был не таким быстрым, не очень быстрым.
Судья Элизабет Глостер: Господин Березовский, не обсуждайте, пожалуйста, ваши показания ни с кем.
Свидетель: Можно я задам вопрос? Я не понимаю, долго ли я буду свидетелем. Мне очень нравится, но хочу понять как бы… как рассчитывать свои силы.
Судья Элизабет Глостер: Я вас не критикую, но частично проблема в том, что вы очень длинные ответы даете, вместо того чтобы коротко отвечать на вопрос. Все будет скорее происходить, и вам не так долго придется быть свидетелем, если вы сможете отвечать коротко на вопросы.
Свидетель: Спасибо.
Судья Элизабет Глостер: В 10:15 в понедельник.
Евгений Примаков
О Березовском
Михаил Юрьевич Барщевский предложил мне в числе других дать комментарий к отдельным выводам его труда о Березовском. Не буду повторять те факты, которые широко известны, откажусь от субъективных оценок, хотя есть мне что сказать о его грязной клевете, лжи в мой адрес, кампании, которая была осуществлена через его клевретов в СМИ. Просто расскажу о некоторых встречах с ним самим.
Когда я был министром иностранных дел, он несколько раз посещал Смоленскую площадь и бывал у меня. Сначала это были беседы «на теоритическом уровне» – Березовский уверенно говорил о вещах, в которых не разбирался или разбирался недостаточно глубоко. Но дальше случилось следующее. Перед поездкой в Грузию (тогда еще Березовский не был секретарем Исполкома СНГ, и эта проблема не входила в систему его служебных интересов) он попросил проконсультировать его по грузино-абхазским отношениям. Я пошел ему навстречу, но предупредил в достаточно конкретной и жесткой форме, что эта тема очень деликатная и не нужно затрагивать ее в поездке. Узнав, что есть уже проект документа, который мы хотим предложить двум сторонам конфликта, Березовский буквально упросил меня дать ему прочесть этот документ, клятвенно обещая, что это ему нужно лишь для того, чтобы быть в курсе дела, но ни в коем случае не озвучивать его. Наконец, для того чтобы правильно ориентироваться во время разговора в Тбилиси, он попросил у меня дать ему копию документа, опять клятвенно обещая, что не покажет и нигде о нем не скажет.
