В.: И он действительно добился того, чтобы вас уволили как исполнительного секретаря СНГ.
О.: Не он сам, а он заставил Ельцина меня уволить.
В.: И в результате ваших разногласий с господином Примаковым вы стали жертвой уголовного расследования и рейдов милиции.
О.: Да, в отношении «Аэрофлота», это все началось еще до Примакова, до того как он пришел к власти.
В.: То есть эти расследования периодически велись.
О.: Да, много раз… Путин…
В.: В январе 1999 года, когда вы разругались с господином Примаковым, генпрокурор открыл расследование того, что вы и господин Глушков якобы растратили деньги «Аэрофлота».
О.: Верно.
В.: 26 апреля вас проинтервьюировал специальный следователь из Генпрокуратуры?
О.: Да.
В.: И вам предъявили обвинение в нарушении валютного режима и отмывании денег?
О.: Да, верно.
В.: 26 апреля 1999 года.
О.: Точную дату не помню.
В.: 12 мая 1999 года Примаков был уволен с поста премьер-министра Ельциным, не так ли?
О.: Да, это верно.
В.: Это широко отражалось в прессе в то время. И вы сыграли значительную роль в его увольнении?
О.: Да, совершенно верно.
В.: После того как вам предъявили обвинение в валютных нарушениях и отмывании денег, вы пошли на встречу с Юмашевым, не так ли?
О.: Нет, когда меня допросила Генпрокуратура, в тот же день я вышел из офиса, и там было много журналистов. Я дал интервью, и я совершенно откровенно сказал, что это Примаков, который пытается прижать бизнес-круги, и так далее. И когда я вернулся в свой клуб «ЛогоВАЗ», в офис, мне звонит Черномырдин, бывший премьер-министр, говорит: «Борис, приди, пожалуйста, на встречу с Примаковым, поскольку он не согласен с тем, что ты сказал в своем интервью».
Я прыгаю в машину, через полчаса я в Белом доме. Там стоит Черномырдин, который меня ждет, и вместе мы пошли в офис Примакова. Примаков сказал: «Борис, ты совершенно не прав! Я никогда не пытался убедить генпрокурора это дело открыть». Но я представил ему документ, который лежал у меня в кармане, когда он собственноручно написал записку. Он попросил генпрокурора открыть дело против компании. Это было полностью незаконно, поскольку у него не было власти, не было полномочий влиять на другой институт власти. И я ему сказал: «После этого момента мы стали врагами». Да, я совершенно четко сказал людям из моего близкого круга, включая господина Юмашева, что Примаков даже на закон не обращает внимания, даже на право. И это было одной из тех причин, которая действительно повлияла на отставку Примакова.
В.: Встречались ли вы в апреле 1999 года с господином Юмашевым и пытались ли вы убедить его заставить президента уволить Примакова?
О.: Вполне возможно. Я не могу этого исключить.
Госпожа судья, если позволите, две минуты, я просто хочу пояснить. Насколько я понимаю, идея господина Сампшна в том, что я боялся, что меня арестуют за мошенничество или что-то еще. И поэтому я пытался уволить господина Примакова. Я просто хочу привести пример, когда в 2000 году я уже не был в хороших отношениях с нашим президентом, я имею в виду Путина. Я добровольно ушел с позиции депутата парламента, несмотря на то что у меня была депутатская неприкосновенность. Просто хочу сказать, я не боюсь Примакова. Поверьте, это совсем не та причина, по которой я пытался убедить президента его уволить. Я признавал, что он действительно опасен не для меня лично, для страны! Это была единственная причина, по которой я пытался убедить президента сделать этот шаг.
Г-н Сампшн: Этот инцидент потрясающе характеризует вашу политическую власть, то, насколько влиятельным вы были на том этапе.
О.: Я думаю, что это демонстрирует то, что мы обсуждали с самого начала. То, что у меня была власть, у меня была способность убеждать людей и объяснять им, используя логические аргументы. Вы имеете в виду «влиятелен» в плане того, что я давал взятки людям? Нет. Это не взятки, не подкуп, это мои убеждения, вера в то, что я делал. Именно это влияло на людей.
В.: Будет ли справедливо сказать, что в течение года после мая 1999 года вы были на вершине политического влияния в России, на пике в период после отставки Примакова?
О.: Ну, не могу сказать, я просто не могу это оценить. Я просто был рад, что президент принял такое решение. Не только я помог ему принять такое решение, странно сказать, но господин Путин также ему помогал принять такое решение. Поскольку, как вы хорошо знаете, две основных мишени Примакова – это были Путин как глава ФСБ и я. И за Путина как за главу ФСБ Примаков тоже взялся, потому что Примаков сам хотел быть главой ФСБ. Занять его должность. Именно по этой причине мы стали очень близки с Путиным.
В.: Господин Путин исполнял обязанности президента с конца 1999 года, не так ли?
О.: Да. Он был исполняющим обязанности президента. Это было 31 декабря или 1 января.
В.: Да, 1 января. Это было из-за болезни Ельцина?
О.: Да.
В.: Насколько я понимаю, сначала у вас были очень хорошие отношения с Путиным.
О.: Да, очень хорошие, потому что я его знал с 1991 года, и мы вместе работали. Он не был моим близким другом, но у нас были хорошие отношения.
В.: И вы поддерживали его предвыборную кампанию, не так ли?
О.: Да, я поддерживал его избирательную кампанию в парламент в 1999 году, а также его избирательную кампанию на пост президента. Но там уже игра была предрешена из-за блока «Единство», новой политической партии. То есть не было совершенно никакого сомнения, кто победит на выборах. Путин был премьер-министром в то время.
В.: И вы поддерживали его избирательную кампанию как финансово, так и используя СМИ, не так ли?
О.: Вы правы.
В.: И только летом 2000 года ваши СМИ стали критиковать Путина, его политику, его компетентность, и после этого ваше влияние на правительство стало снижаться.
О.: Да, но это не так. Вы сказали, что это использование СМИ, которые я контролировал. Да, в тот момент времени я контролировал ОРТ, самый влиятельный канал, также «Коммерсантъ» и еще один телеканал. Но конфликт с Путиным начался до этого. Начиная с Чечни, начиная со второй чеченской войны, и ОРТ, и «Коммерсантъ» критиковали Путина еще до того, как он стал президентом. Даже когда он был всего лишь премьер-министром.
Г-н Сампшн: Госпожа судья, я перейду к вопросу о запугивании.
В своих свидетельских показаниях вы рассказываете о тех встречах, которые у вас и господина Патаркацишвили были с Волошиным, начальником администрации, и потом с самим Путиным.
О.: Нет, нет, совершенно не так, совершенно не так, я один там был.
В.: Да, но у Патаркацишвили тоже были встречи, и он о них рассказывает. И вот встречи ваши с Волошиным, насколько я понимаю, состоялись по вашей просьбе.
О.: Я был во Франции, когда произошла катастрофа «Курска». Путин был в Сочи на Черном море, отдыхал. И я по телефону попросил президента о встрече. И он сказал, что он вернется в Москву и тогда встретимся, и он говорит: соединитесь с Волошиным. И я вернулся в Москву, поговорил с Волошиным, попросил, чтобы он организовал мне встречу с президентом.
В.: Господин Волошин и господин Путин, если бы они хотели вам угрожать, то, наверное, не стали бы ждать, пока вы к ним зайдете.
О.: Ну, прежде всего я хотел бы вам напомнить, господин Сампшн, что первая встреча у меня с Волошиным была без присутствия Путина. А на следующий день уже была встреча с ними обоими. И я был шокирован не меньше, чем вы, судя по вашему вопросу. Когда я пришел туда для того, чтобы объяснить, почему президент неправильно себя ведет, прячется, не выходит к людям. Вместо этого Волошин начал представлять дело так, что ОРТ прессует президента. И президент мне тоже сказал: «Вы что, – говорит, – против меня боретесь, что ли?» Я подумал, что это шутка, потому что у нас все еще были хорошие отношения в то время. Но Волошин совершенно серьезно говорил, что я выступаю против президента, что я иду по пути Гусинского и пойду за Гусинским в тюрьму. Вы помните, в то время Гусинский уже два раза в тюрьму был заключен.
В.: Вы читали свидетельские показания господина Волошина в этом деле?
О.: Да. Я не помню хорошо, но я читал от начала до конца.
В.: Он отрицает то, как вы описываете свои встречи с ним и с президентом Путиным.
О.: У меня вопрос. Почему он решил сегодня это начать отрицать? Не после моего интервью, когда я возложил ответственность на него лично за то, что он пытался мне угрожать.
В.: Он говорит, что на той встрече, которая у вас с ним была, он говорил, что правительство хочет, чтобы вы прекратили использовать ОРТ для своих личных политических целей. Но он не требовал, чтобы вы продали свою долю ОРТ.
О.: Он врет.
В.: Он также говорит, что на встрече с президентом Путиным Путин сказал, что он хотел бы, чтобы ОРТ коллективно управлялось советом директоров и генеральным директором, а не лично только вами в своих личных интересах.
О.: Он лжет. Да, он лжет по этому поводу тоже.
В.: Так, понятно. И ни в том, ни в другом случае никто не угрожал вам ни тюрьмой, ни тем, что вы пойдете по пути Гусинского. Значит, он…
