моментально, как ребенок бурного развода с изменами и грязью. Разумеется…и мне стыдно. Очень. Я в который раз жалею, что позволил своей секретарше найти ресторан для нашего корпоратива, где впервые увидел Лолу. А потом вернулся. И еще раз. Еще. Еще. Потому что меня повело. Потому что в какой-то момент, я не смог сказать нет, и вот теперь мы имеем то, что имеем. Мои сыновья меня ненавидят, а жена идет в клуб с новой прической.
Сука!
— Ян Вячеславович, — томно шепчет она, словив мой взгляд так, что продохнуть сложно, — Добрый вечер.
— Добрый, — шепчу в ответ.
Как мудак!
Блядь, ну что с тобой не так вообще?!
— Что ты здесь делаешь?
— Да я…
Она выразительно смотрит на Марка, я тоже вспоминаю о его присутствии и зачем-то наскоро оправдываюсь.
— Это моя…помощница, — перевожу внимание на Лолу, — Что случилось?
Стараюсь говорить твердо и ровно, хотя самого изнутри аж подрывает.
Какого. Черта. Ты. Сюда. Пришла?!
Лола усмехается. Она делает шаг в квартиру и игриво зыркает в мою сторону.
— Ну…кое-что случилось в офисе. Не терпит до завтра.
— Ясно.
Снова смотрю на Марка. Твою мать, да сваливай ты уже!
— Ты поехал?
Парнишка пару раз моргает, потом столько же кивает и издает нервный смешок.
— Да, да! Конечно! Еще раз спасибо за ужин! Побежал!
Оно срывается с места, но прежде чем скрыться за поворотом, снова оборачивается. И я снова ловлю этот взгляд, полный…проклятого понимания.
Он догадался.
Он знает.
А меня опять окатывает стыдом. Помню, через год после того, как Дима и Лара расстались, Марк сильно напился. Чтобы не расстраивать Лару, мы оставили его у нас, а ночью, когда я пил бренди и курил сигару на террасе, парнишка вышел…нет, не так. Он выполз на кухню, чтобы попить. Мы столкнулись. Помню, как он извинялся, но еще ярче я помню то, что он мне тогда сказал:
«Спасибо вам, Ян Вычеславыч, за то, что вы настоящий мужик, а не типичный членоносец!»
И я бы тогда хотел ему объяснить, что иногда в жизни ситуация складывается так, что ты ведешь себя, как конченый придурок, но по-другому не можешь. Тебе тоже хочется дышать и быть живым, даже если это идет вразрез с твоими принципами. Иногда так просто получается, что жена твоя отдаляется, и как бы ты ни хотел ее удержать, все летит к черту…
Но я тогда ничего не сказал. И сейчас не скажу, ведь он пока не понимает, что во взрослой жизни, к сожалению, все не так просто. Черное и белое иногда не работает. А если и работает, то явно как-то не так.
Вторая дверь в конце коридора хлопает, и я перевожу взгляд на Лолу, которая делает еще один уверенный шаг в мою квартиру.
— Привет…
Привет.
Ха!
Ну, привет? И дальше то что?
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю хрипло, она улыбается еще загадочней, чем каждый раз улыбалась мне со сцены.
— Ты не перезвонил мне, и я…не смогла больше ждать.
Еще один шаг, благодаря которому я чувствую запах ее парфюма. Что-то сладкое, фруктовое, но с нотой пряной тайны, которая еле уловимо, но ощущается где-то на дне.
Меня волновал этот запах.
Очень.
А сейчас…
— Как ты узнала адрес? — спрашиваю холодно.
Лола хмурится.
— Позвонила в офис и сказала, что я из химчистки.
— Находчиво, но тебе придется уйти.
— Ян, я хочу поговорить.
— Не сейчас. В квартире мой сын.
— Он уже взрослый мальчик, — еще один шаг, — Тем более он меня уже видел.
У нее красивое платье. Шелковое, облегает каждый изгиб тела, а еще на ней нет бюстгальтера, и я вижу горошинки сосков, которые дерзко смотрят прямо мне в глаза.
А я думаю о Полине. И ничего не поменялось, кроме того, что у нее новая прическа. Интересно, какая именно?…
«Химера»
Ян
Я не чувствую ничего, кроме горячего раздражения, когда Лола слишком по-хозяйски закрывает за собой дверь.
— Я не приглашал тебя зайти.
— Да брось, — тихо шепчет она, стреляя глазками, — Я все могу понять, но…нам нужно поговорить.
— Нам?
— Хорошо, мне. Пожалуйста.
Хмурюсь, а сам понять не могу. Какого черта она творит и зачем все это? Потом в голову заходит образ Полины. Сука! Еще одна! Как к себе домой.
Какая у нее прическа, чтоб ее?!
Она подстригла свои волосы? Как-то по-новому уложила их? Или, может быть, перекрасилась? Холодею, если честно. Не хочу, чтобы она меня цвет своих волос. Они у нее светлые, красивые, а еще пахнут карамелью.
По коже проходит дрожь, и я прикрываю глаза. Что же ты творишь? О чем думаешь, кретин?! Совсем уже, да?! Ты все решил. Ты разобрался, что так правильно. У тебя есть влечение к другой женщине, которая сейчас стоит перед тобой. Теоретически, у тебя больше нет никаких сдерживающих факторов. Вот она. Бери, не хочу. А я и не хочу. Меня волнует моя жена, которая изменила прическу и надела какое-то платье, которое сделало ее горячей, чтоб ее!
Мое молчание Лола воспринимает, как зеленый свет. Она тихо хихикает, скидывает туфли и делает еще один шаг.
— Ну? Мы так и будем стоять в прихожей?
В себя меня приводит не ее голос, а громкий скрежет ножек стула об пол. Резко оборачиваюсь. Тимур быстро идет до своей комнаты, потом наклоняется, держась за стену, срывает с пола рюкзак и поворачивается на нас.
Я вижу.
Конечно, я вижу, как его лицо искажается гримасой отвращения, когда он смотрит на Лолу. На меня смотрит с ненавистью.
Бля-я-ядь…
Я делаю к нему шаг, но он больше не отвечает. Уставился в пол, идет на нас быстро и слишком нервно, молча надевает кеды.
— Тим, да стой ты! — пытаюсь схватить его за руку, но сын резко дергается и подается назад от меня.
И снова смотрит.
Прямо в глаза. Таким взглядом, который каждый родитель мечтает никогда в своей жизни не увидеть.
Там и ненависть, и злость, но самое ужасное — это разочарование. Оно горечью оседает в моих легких, и от
