в третий раз окликнула девушку, и вдалеке послышался скрежещущий вопль. Высокий, долгий, нечеловеческий. Волоски на руках встали дыбом, и Коффи застыла на месте. Что это было? На Макену совсем не похоже. Она ускорила шаг, поморщившись, когда волосы зацепились за очередной шип.
Не останавливайся, – сказала она себе. – Не останавливайся.
Воздух пронзил еще один скрежещущий вопль, ближе, и Коффи перешла на бег. Какая-то часть ее сознания отдаленно понимала, что она заблудилась и не понимает, в каком направлении двигается. Еще один шип разорвал рукав платья и до крови оцарапал предплечье. В горле пересохло, паника билась в груди. Мысли клубились в голове. Что, если она никогда не найдет Макену? Что, если она навсегда останется здесь? Что, если…
Дитя.
Сознание Коффи заполнил новый голос, и она остановилась. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы узнать Бадву. Голос богини джунглей звучал в сознании мягко, но настойчиво.
Сделай глубокий вдох, дитя, – сказала Бадва в мыслях. – Успокойся.
Казалось, что это невозможно, но Коффи попыталась. Она вдохнула и выдохнула – один раз, второй, третий. Пульс замедлился.
Не убегай от своих эмоций, – продолжала Бадва. – Прими их.
Прими их. Коффи вдохнула и выдохнула в четвертый раз. В Великих джунглях Бадва пыталась научить ее базовым принципам того, как дараджи используют сияние. Она узнала, что сияние – это энергия, которую ты можешь направлять, только если твои эмоции стабильны. Тогда она использовала лишь небольшие количества, но теперь… Коффи закрыла глаза. Она уже понимала, в чем разница. Она приняла в себя сияние, которое Адия хранила в своем теле больше девяноста девяти лет. Это против природного порядка – дараджи должны пропускать сияние через себя, а не удерживать его внутри. Она ощутила внезапную острую боль в основании черепа и давление в груди. Она делала то же, что когда-то Адия, – удерживала в себе силу, которая ей не принадлежит. Адию это превратило в Шетани, в чудовище. Коффи могла лишь гадать, что такое количество сияния сделает с ней.
Она отогнала эту мысль, пытаясь снова сосредоточиться на более насущных задачах. Феду хотел, чтобы Адия использовала это сияние для разрушения, и поэтому она удерживала энергию в себе. Но теперь у Коффи возникла идея. Что, если она сможет использовать лишь крошечную долю этого сияния для чего-то еще? Это было рискованно, но…
Макена. Ради Макены ты должна попытаться.
Коффи уперлась ногами в землю, стараясь встать как можно устойчивей, заземлиться. Теперь она знала, что делать, и знала, что это будет непросто. Макена спрашивала, все ли у нее в порядке, но Коффи была не готова об этом говорить. Теперь она заставила себя назвать свои эмоции одну за другой.
Со мной не все в порядке. – Она заставила себя прочувствовать, что это правда. – Со мной вообще все не в порядке. Мне грустно. – В этих словах скрывалась странная свобода. – Я скучаю по дому, по маме. Я скучаю по Джабиру, по Экону.
Что еще? – спросила Бадва в мыслях.
Я злюсь. – Коффи показалось, будто что-то оживает в костях. Она почувствовала, как что-то прожигает ее изнутри, и ей захотелось спрятать, сдержать это чувство, но она выпустила его на волю, в полной мере ощутила его. – Я злюсь на Феду за то, что он сделал с Адией, за то, что он сделал с дараджами, которые живут здесь. Я злюсь на… – Она остановилась.
Продолжай.
Я злюсь, что глубоко внутри мне страшно, – выдохнула Коффи. – Я боюсь того, что он может со мной сделать, боюсь, что он может сделать с теми, кто для меня важен. Боюсь, что он осуществит свои планы и что я не смогу его остановить.
Коффи по-прежнему держала глаза закрытыми, но под веками она ощущала болезненные уколы слез. На этот раз она не пыталась сдержать их. В следующее мгновение Бадва в ее мыслях заговорила:
Хорошо. А теперь вперед.
Коффи не нужны были дальнейшие указания – она потянулась к сиянию, словно следуя инстинкту. Сжатые кулаки расслабились, и она повернула руки ладонями вверх. В сердце разгорелся новый жар, она ощутила подъем, хотя знала, что по-прежнему стоит на земле. Она ощущала масштаб этой энергии, новый уровень силы, которая пронизывала ее. Теперь Коффи поняла. Феду всегда приравнивал сияние к разрушению, считал его силой, которую можно присвоить и превратить в оружие. Но это был вопрос выбора – и у Коффи было достаточно силы, чтобы сделать этот выбор в свою пользу. Было небезопасно использовать все сияние, которое хранилось в ее теле, но она могла воспользоваться малой его долей, если будет осторожна. Для этого требовалась невероятная сдержанность. Она вспомнила аналогию, которую Бадва однажды использовала, – все равно что налить несколько капель воды из кувшина, наполненного до краев. Коффи ощутила напор остальной части энергии, словно собравшейся у плотины, но она выпустила лишь чуть-чуть, столько, сколько было нужно. Она медленно открыла глаза.
Вокруг нее плавали золотые искорки, подмигивая и покачиваясь, словно звезды в ночном небе. Когда она их увидела, ее окатило облегчение. Искорки двигались совершенно беззвучно. Они держались рядом с ней, словно ожидая.
– Я пытаюсь найти свою подругу. – На этот раз Коффи говорила вслух. – Покажите мне, где она.
Она увидела, как все искорки одновременно разгорелись ярче и взлетели выше. Их сияние освещало окружение, отгоняя туман. Коффи огляделась. Теперь акации было проще разглядеть, и она заметила что-то вдалеке. Сердце сбилось с ритма. Вокруг одного из деревьев собралось несколько человек. Они стояли, наклонившись, спиной к ней.
– Эй! – крикнула она, подходя к ним ближе. – Эй, вы?.. – Слова застряли в горле, когда один из них обернулся. Ее пробрала дрожь. На нее смотрело лицо, лишь отдаленно похожее на человеческое. Кожа была коричневая, как у нее самой, но сероватая и прозрачная. Она посмотрела туда, где должны были быть глаза, и увидела два провала, а затем зияющую, чересчур большую дыру там, где должен быть рот. Остальные тоже повернулись, и Коффи увидела, что и у них лица такие же.
– Кто… кто вы?.. – Она перевела взгляд на то, вокруг чего сгрудились эти существа. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она заметила проблеск желтого и черные курчавые волосы.
– Оставьте ее в покое! – закричала Коффи срывающимся голосом, но люди – если их можно так назвать – продолжали смотреть на нее. Их пустые глаза ничего не выражали, но один из них медленно выпрямился и наклонил голову набок.
– Уходите, – хрипло проговорила Коффи. – Пожалуйста!
Но они по-прежнему стояли неподвижно и невозмутимо. Коффи посмотрела на тело Макены. Отсюда ей не было видно, открыты ли ее глаза, дышит ли она. Она подняла взгляд на искорки света, которые по-прежнему висели в воздухе над ней. У нее появилась еще одна
