— Пока нет. Попытаемся удрать сейчас — нам каюк. С гарантией. Попробуем продержаться.
— Есть, сэр! — Если кто в экипаже и не согласился с командиром, то вида не подал. Что, в общем-то, было нормально — как-то не до споров, когда вокруг идет настоящее воздушное побоище.
— Мать моя женщина! — прошипел в наушниках чей-то дрогнувший голос. — Вижу множественные цели. Минимум несколько десятков.
Очередная волна русских. Или немцев — хрен разберешь. Но один фиг — плохо.
— Держать строй! Истребителям приготовиться к отражению атаки противника!
«Нет, нет, нет! Что же ты, идиот, творишь! Мы истерзаны, а над целью наверняка еще одна группа самолетов коммунистов», — Джеймс едва не сказал это вслух, удержавшись в последнюю секунду.
«Сейчас Иваны заставят „Мустанги“ дорастратить свой боекомплект, и нас можно будет брать голыми руками! И это без шансов! Что же делать?» — мысли лихорадочно перескакивали с одного на другое. Решение пришло неожиданно. Не фонтан — но хоть какой-то шанс.
— Джон, сбрасываем бомбы. Мы уходим.
— Сэр?
— Мы слишком быстро теряем топливо. Не развернемся сейчас — домой не долетим. Однозначно.
— Так точно!
Гигантский самолет, выбросив из своего нутра на лежащий далеко внизу городок тяжелые бомбы, начал разворот.
Несколькими часами спустя, когда техники вытаскивали из самолета бессильно обмякшего в кресле пилота, они обнаружили одну примечательную вещь: капитан, еще утром бывший жгучим брюнетом, поседел до непредставимой белизны, почти до прозрачности.
Из ста десяти ушедших в рейд бомбардировщиков на родной аэродром вернулось меньше половины…
7 сентября 1946 года. Италия, штаб 1-й американской армии— Знаете, как можно описать то, что происходит? — генерал Брэдли вздохнул и посмотрел на своих офицеров. — Очень просто. Русские дождались, когда мы выложим все свои карты на стол, а потом треснули нас шахматной доской по голове!
— И добавили битой, — негромко пробормотал присутствующий на совещании Паттон. Его армии вскоре предстояло отправиться в Грецию на помощь уже сражающимся там испанским дивизиям.
— Скорее ломом! За все время с начала операции мы продвинулись меньше чем на семьдесят миль. Семьдесят! А должны были на триста! И это в Югославии. А в Австрии у нас нет даже и пятидесяти… Разве что по отдельным направлениям… — несмотря на всю напряженность ситуации, генерал говорил абсолютно спокойно, практически не повышая голоса.
— Сэр, мы вводим в бой резервы и вскоре прорвем оборону русских и их союзников — а после этого мы…
Брэдли не дал договорить своему подчиненному:
— После этого мы что? Получим Австрию? Да мы даже не сталкивались с русскими по-настоящему — только с отдельными частями! Все остальное — это немцы и прочие союзники коммуняк! И даже этого нам хватает с лихвой! Может, представите себе на секунду, что будет, когда в бой вступит полноценная русская армия, из тех, что концентрируются сейчас к северу от линии фронта?
— Сэр, я не…
— Я могу вам сказать, что будет! Для этого даже не надо далеко ходить или особенно думать — достаточно посмотреть на наши дела в Иране!
Генерал Брэдли рубанул рукой воздух и, вытерев со лба пот, залпом выпил стакан воды. Затем, отдышавшись, обратился к внимательно слушающим его офицерам:
— Поэтому нам нужен план. Новая стратегия — и желательно получше той, что у нас есть. Или, точнее, была. И мы не выйдем из этой комнаты, пока я этого не получу!
— Воздушный десант в тыл группировке русских?
Американский военачальник посмотрел на высказавшего предложение офицера с выражением глубочайшего сожаления на лице.
— Полковник Картер, мы только что с огромным трудом вытащили из ловушки две дивизии, которые теперь в лучшем случае лишь ограниченно боеспособны. И вы предлагаете мне пожертвовать элитными силами ради… ради чего?
— Но мы можем попробовать окружить советские войска…
— Каким образом мы можем окружить с помощью одной десантной дивизии войска коммунистов? Особенно если учесть, что, по данным разведки, на севере скоро будет уже пятьдесят их дивизий — и это не предел. Совсем не предел. Силы противника только увеличиваются. Поэтому я вынужден признать правоту фельдмаршала Монтгомери. Займем оборону и будем молиться, что Турция и Греция отвлекут на себя достаточно сил комми. Если повезет, сумеем продержаться до подхода 7-й и 3-й канадских и 4-й австралийской армий. И с этим уже можно на что-то надеяться. — И генерал пробормотал уже скорее для себя: — Хотя бы сможем позиции удержать. А там наши летуны, наконец, покажут, что они тоже чего-то стоят…
9 сентября 1946 года. Южный ИранПолковник Андрей Голенко с улыбкой наблюдал за развернувшейся в атакующие порядки советской танковой армадой, наступающей на последнюю в обозримых пространствах линию обороны англо-американских войск. Ближайшая после нее пролегала значительно западней и была не чем иным, как ирано-иракской границей.
В голову пришла мысль о том, что именно в этот момент его прадед, вполне возможно, штурмует позиции янки на Пусанском плацдарме в далекой Корее. И тоже на танке, что характерно.
Прадед парнем оказался отличным — считая Андрея своим дальним родственником, тем более что сходство было налицо, он довольно тепло принял его в Сталинграде, после чего каждый отпуск Андрей приезжал погостить именно к ним — Никите и его жене. Как это ни удивительно, но и в этой жизни прадед женился на той же женщине, что и тогда. Только на несколько лет раньше — тогда, как, впрочем, и сейчас, гвардеец дождался окончания войны, чтобы сделать предложение.
Радостные мысли прервал гул пролетевших в сторону позиций войск АДА штурмовиков — раздавшиеся некоторое время спустя грохочущие звуки выстрелов их мощнейших пушек и многочисленных разрывов мелких бомб Андрея изрядно повеселили — надеющиеся на тотальное превосходство своей авиации англичане и американцы были снабжены зенитным вооружением в исключительно недостаточных объемах.
Неожиданно зашипевшая рация голосом майора Любимцева, командовавшего передовой батальонной тактической группой, затребовала несколько изменить направление атаки и сосредоточить удар чуточку левее, очистив более удобные для пехоты подходы.
Недолго думая, Голенко согласился. Все же Любимцев там ближе — его группа подошла на полчаса раньше, — и ему положение видно лучше.
Отдав необходимые указания подчиненным, молодой полковник с удовлетворением подумал, что концепция тактических групп, где батальону пехоты на БМП придавалась рота танков и батарея самоходок, в очередной раз себя оправдывает. Продемонстрировав эффективность еще в Пятидневную войну, случившуюся в далеком будущем, она оказалась очень даже ничего и здесь, в условиях Второй — хотя, наверное, даже Третьей — мировой войны.
Тем временем атака «рысей» произвела приличный фурор в рядах противника — солдаты Альянса спешно отступали в глубь городка, являвшегося чем-то вроде «шверпункта» их обороны. Вероятно, надеялись, что там их противодействие советским войскам будет эффективнее, чем на открытой местности азиатских пустынь.
Несколько батарей ИСУ-152М, разворачивающихся неподалеку, должны были доказать беднягам, что хотя это и будет сложнее для бойцов лучшей армии мира, но не намного…
Старший сержант Василий Козлов внимательно рассматривал подозрительно пустынную улицу этого еще недавно тихого иранского городка. Прорвавшись со своим отделением через передовой заслон англичан, он с удивлением обнаружил, что дальше его движению никто не препятствует.
Это было странно, особенно на контрастном фоне едва закончившейся стычки, в ходе которой стороны без остановки поливали друг друга огнем из автоматов, пулеметов, винтовок и прочих шедевров человеческой мысли.
— Санек, — Козлов повернулся к пулеметчику, — топайте на крышу, прикроете сверху.
Рядовой, молча кивнув, испарился в направлении к лестнице. Вслед за ним затопал и его второй номер.
— Сема, — невысокий снайпер, разглядывающий улицу через прицел своей винтовки, чуть повернул голову, показывая, что слушает, — бери Кольку и жми вон туда, — сержант ткнул рукой в декоративную башенку соседнего домишки.
— Не пойдет, — не согласился снайпер. — Очевидная позиция. Или заминирована, или еще какая-нибудь пакость.
Василий задумался. Семен был прав… но как перекрыть этот переулок? Англичане или американцы явно попытаются отыграться за проигранный первый этап боя, так что контратака была вполне ожидаема.
— Может, все же посмотришь? — сержант с надеждой посмотрел на лучшего стрелка отделения, поигрывающего сейчас своей укороченной СВД.
