Читаем без скачивания Мегаклон - Сергей Костин

Синтам пришлось остаться. Они чистили, драили, скребли. Кок восседал на табурете и ни на минуту не умолкал. Его указательные пальцы двигались так быстро, что в какой-то момент кок напомнил Анду многорукого индийского бога. Через равные и дольно короткие промежутки времени голос кока звучал особенно громко: «Понаберут всяких». Так он выражал особенное неудовольствие тем, что делали синты.

— Если хотите знать, то кок — это единственный хранитель традиций на флоте. И если бы не мы, флот превратился бы неизвестно во что…, - красноречия коку добавляло содержимое большой глиняной кружки, которая появилась неизвестно откуда. Кок часто отхлебывал из неё. Иногда он забывался и начинал махать кружкой, на пол летели красные капли. К обеду работа была закончена. Деревянные поверхности очищены и сверкали первозданной белизной.

Вскоре появились первые матросы. Всегда весёлые, переступив порог камбуза, они замолкали. Украдкой бросали боязливые взгляды на кока и сочувственные на синтов. Синты пообедали в общей толкотне. Захватив с собой фруктов и воды на ужин, незаметно прошмыгнули в свою надстройку на палубе. Вокруг судна по-прежнему висел густой туман. Остаток дня синты провели, не показываясь на палубе. Быстро стемнело. Они лежали в гнездах из канатов и хрустели фруктами. На полу стоял глиняный светильник, он чадил коротким фитильком. По большому счёту, светильник освещал сам себя, но всё же он создавал определенный уют и был центром внимания маленькой компании.

— Огонь — это здорово. Можно часами вот так сидеть и смотреть на него, — сказал Рин мечтательным голосом. — Слушай Анд, помоги мне с огнём. Я хочу научиться зажигать его и поддерживать.

— Ну, если ты не будешь бояться и прятаться куда-нибудь с головой, то научу.

— Сейчас огонь совсем маленький, он не кажется опасным. Наоборот, он внушает доверие и покой.

Анд встал со своего гнезда, подойдя к огню, опустил в его пламя щепочку. Она сразу же загорелась.

— Как живое существо! Перешёл туда, где есть пища! — воскликнул Рин.

— Кроме пищи ему нужен кислород, — сказал Анд.

— Я же говорю, как живое существо!

Затем Анд достал спички, которые он вместе со светильником стащил на камбузе. Когда Анд показал, как пользоваться спичками, это вызвало у Рина новый приступ восторга. Но эксперименты со спичками пришлось прекратить, их было очень мало. Вскоре дверь распахнулась. В помещение ворвался Дарт. Он плюнул на пальцы и затушил огонь. Затем возмущенно зашипел:

— Вы что, смерти моей хотите!? Мы же в рейде! С наступлением темноты на судах действует режим светомаскировки. А вы тут целый костёр запалили. Да сейчас даже пукать громко нельзя! Смотрите у меня, — Дарт потряс в воздухе грязным кулаком и ушёл.

Анд уже засыпал, когда послышался голос Гы:

— Скажи Анд, когда кок ударил тебя, тебе было больно?

— Конечно, мне было больно! Когда бьют, всегда больно! Почему ты спрашиваешь?

— Я не могу понять, почему разумные существа причиняют друг другу боль? Тот, кто бьёт, понимает, что испытывает другой. Потому что он такой же организм, с таким же набором нервной ткани. В распоряжении разума столько способов коммуникации, что без труда можно было бы донести до оппонента свою точку зрения.

— Кок просто тупая скотина! Ему нравится бить других. Он получает от этого удовольствие, — вскрикнул Анд.

К разговору решил присоединиться Рин, он опёрся на локоть и сказал:

— Это только часть правды. Кок считает себя другим. Он считает себя высшим существом. И поэтому имеет право поступать с другими грубо.

— Я и говорю, скотина.

— Но почему он считает себя другим? Что в нём особенного?

— Вероятнее всего, потому, что он больше других знает о традициях флота. Помните, он говорил, что на нём весь флот держится.

— То есть, если какой-то индивидуум захочет возвыситься над другими, ему не обязательно обладать какими-то врожденными талантами или развивать силу или ум. Нужно просто сказать другим: «Я лучше вас», и если кто-то не согласится с этим, нужно сделать ему больно. А если не поможет и это, то убить его. Получается, что для доминирования необходимы самомнение и сила. Правильно?

В помещении надолго повисла тишина. Затем Анд сказал:

— У меня дома, в общем, так и происходит. То, что ты называешь самомнением, маскируется разными словами. Борьба за свободу, за демократию, за равенство, за жизненное пространство. Никто не хочет выглядеть скотиной, вот и придумывают благовидные предлоги. Но побеждает всегда тот, кто сильней. Ну, почти всегда.

— Это мне понятно. Я столетиями наблюдал за теми, кто создал меня. Я с тобой согласен, Анд. Одно дело, когда ты висишь на высокой орбите и наблюдаешь, а события разворачиваются далеко от тебя. И совсем другое дело, когда ты участвуешь в этих событиях. Когда от удара упал ты, затем Рин, я понял, что следующий буду я. Я получил большой поток информации, в основном от тела синта. Но ещё была информация из моей памяти, информация о боли, с которой я уже познакомился. Информации было много, и периферия отказалась подчиняться. Я снова стал просто наблюдателем, как большую часть своего существования. Поток неформатной информации не ослабевал. Но мне не хотелось возвращаться на электронные носители.

Анд расхохотался и долго не мог остановиться. Когда он смог говорить, то произнёс:

— Гы, дружище. Неформатный поток информации — это страх. Испугался! Наделал в штаны! Сел на измену! Не знаю, хорошо это или плохо. Гы, ты испытываешь эмоции. Ты становишься живым.

— Я тоже так думаю, — сказал Рин.

— Я не против стать живым. Но мне неприятно испытывать страх. Что приятно, а что нет, я различаю.

— Как не крути, страх — самая сильная эмоция. Не удивительно, что твои ощущения начали просыпаться именно из-за страха. Страх не только сильная и, как ты выразился, не приятная эмоция, но и ещё очень полезная эмоция. Потому что страх, позволяет выжить, — сказал Рин.

— Пока мне знакомы только боль и страх. Боль — это реакция синта на внешний раздражитель. Это мне понятно. Я понимаю, почему боль не должна быть приятной. От неприятностей разум стремиться быстрее избавится, чтобы тело меньше страдало. Но почему страх тоже должен быть неприятным?

В надстройке опять повисла тишина. Потом заговорил Анд:

— Наверное, точно так же, как и боль, страх плохо действует на тело. И тело стремится быстрее избавиться от него и подгоняет разум. Во время стресса тело вырабатывает адреналин и другие гормоны. Это увеличивает реакцию и силу, что должно помочь быстрее избавиться от источника опасности. Может быть, в это время тело работает с перегрузками и поэтому стремиться избавиться от этого.

— Звучит логично, — сказал Гы.

Разговор стих, когда небо уже стало сереть, а Ожерелье из яркого материального объекта превратилось в череду призрачных пятен. Поспать синтам удалось совсем немного. Дверь открылась, в неё задом вошёл Дарт:

— Просыпайтесь. У нас сегодня много работы. Я принёс вам завтрак. Это избавит вас от посещения камбуза, — Дарт доставал горшочки из сетки и расставлял их на полу. — Хотя, если кто соскучился по коку, то, пожалуйста, пусть идёт на камбуз.

Друзья хмуро поблагодарили Дарта и принялись за еду. Дарт не обманул, работы было действительно много. Из-под палубы подавали разобранные на части метательные орудия. Затем части складывали у бортов и приступали к их сборке. На каждый борт приходилось по восемь метателей. Когда орудия собрали, из-под палубы начали подавать снаряды к ним. С короткими перерывами на обед и ужин работа шла весь день. Только с заходом солнца синты добрались до своих гнёзд и повалились на них. Гы собирался продолжить вчерашний разговор, но его никто не поддержал.

8

Проснулись рано. Было ещё темно, но с палубы уже доносились голоса. Синты не рискнули выйти наружу и узнать в чём дело. Вскоре пришёл Дарт, принёс горшочки с едой. Пока синты ели, он объяснял:

— Подходим к опасной зоне. Как только рассветёт, эскадра перестроится. «Забияка» будет на самом верху, остальные суда займут места ниже и чуть сзади. На флоте такое построение называется лесенка. Это даёт возможность прикрывать судам друг друга сверху и снизу, — Дарт вздохнул и продолжил. — А раз лесенка, значит, жди горилоидов. Как мы не пытались, а незаметно к ним не подберёшься. Наш «Забияка» будет в центре атаки. Планеры не очень хорошо маневрируют, а мы окажемся прямо у них на пути. Так что, другую цель они искать не станут. Все гостинцы достанутся нам.

На палубе царило оживление. Элты деловито сновали в разные стороны. Но вскоре последние приготовления были закончены. Наступила тишина. Метатели приготовили к бою. Вдоль бортов, в плетёных доспехах и круглых касках, выстроились стрелки.

— Вон там, чуть ближе к корме, — Дарт показал рукой, — три бочки с водой. Вам лучше укрыться там. Если увидите, что-то горит, хватайте вёдра и заливайте. Опять же, люк рядом, если что, ныряйте туда. Но внизу лучше не будет. Ну, я пошёл. Удачи вам. — Дарт нахлобучил на голову каску и побежал к своему месту у борта.