А тут еще, словно всего этого недостаточно, неожиданный визит великого герцога Зандера фон Вильменхорста. Хотя он всегда был для нее добрым любимым дядюшкой, она все же опасалась его визитов, как вечных вестников несчастий. У обоих время было расписано по минутам, и они редко виделись наедине, только в случае важнейших событий — и, поскольку Зандер отвечал за безопасность Империи, его приезд всегда означал серьезную неприятность.
Великому герцогу было совершенно не свойственно врываться без предварительного звонка. Шеф Службы Имперской Безопасности имел право контактировать с Императрицей в любое время дня и ночи и обычно вел все неотложные разговоры по видеофону. Эдна ломала голову над тем, что могло вызвать столь грубое нарушение привычных формальностей.
Ждать разъяснений пришлось недолго. Великий герцог Зандер вручил ей листок с написанным от руки предложением прогуляться в дворцовом саду. Хотя осеннее утро в Москве не располагало к прогулкам, Эдна не сочла возможным отказаться от странного предложения. Она накинула соболиную пелерину поверх делового костюма, чтобы защититься от осеннего холода, и вместе со старым другом без сопровождения отправилась в парк, раскинувшийся на северо-западной части дворцовой территории.
Там, под сенью ярких осенних деревьев, Зандер фон Вильменхорст рассказал ей о смертельной угрозе, нависшей над Империей. Эдна выслушала его молча, что было ей не свойственно, а потом присела на мраморную скамью, чтобы в течение нескольких минут обдумать услышанное.
Наконец, она заговорила.
— У вас ведь нет даже малейших доказательств этого предположения, не так ли? — спросила она.
— Ни малейшей зацепки, — признался великий герцог. — Все основано на умозрительных построениях — но все, что мы видим вокруг, подтверждает гипотезу. Сама теория — плод размышлений Иветты Бейвол; ее интуиции я готов доверить собственную жизнь. И так и эдак я пытался отыскать прореху в ее аргументации, но мне этого не удалось.
Теория объясняет многие загадки. Становится ясным, почему столь хваткая и эгоистичная женщина, как Эймия Аморат, делит власть с кем-то еще — просто потому, что даже при условии, что всем будет заправлять компьютер, она станет номинальной Императрицей. Это объясняет, почему тайная организация так широко использует роботов, автоматические боевые станции и машиноподобных людей вроде Леди А и доктора Локснера и почему она руководит преданными ей людьми с расчетливостью автомата. Это объясняет, каким образом заговорщики проникают в наши файлы, как они финансируют свои операции и как им удалось избежать поражения во время операции на Гастонии. Это объясняет, как им удается узнавать о каждом нашем шаге и почему мы не можем обнаружить утечку информации.
— Но если ГКК столь всемогущ, почему мы до сих пор на своих местах? — спросила Эдна. — Обладая такой властью, как вы описываете, он давно уже должен был бы нас уничтожить и подчинить всех себе.
— Я бы осмелился сказать, что нам просто везет, хотя что касается д’Аламберов, то у них, мне кажется, свой собственный секрет везения. Вспомните, эта семья всегда была нашим секретным оружием — настолько секретным, что мы не вносили в файлы никакой информации об их деятельности в качестве тайных агентов. Это большой пробел в сведениях ГКК о наших операциях — ведь именно д’Аламберам удалось спасти тот день, когда вся СИБ в полном составе оказалась беспомощной. ГКК мог догадаться о вмешательстве Цирка — просто сопоставив факты, когда Цирк приезжает туда, где должно произойти несчастье, и несчастья не происходит — но размеров вмешательства он представить не может. ГКК пытался заманить Жюля и Иветту с помощью их дубликатов, но ему было так мало известно о подлинной сути агентов Вомбата и Барвинка, что он просчитался, и ловушка не сработала. Он пытался дискредитировать меня, но недооценил способности Цирка докапываться до правды. Если я до этого сомневался в уникальном даре д'Аламберов, то теперь верю им безоговорочно.
— По доказательств нет, — сказала Эдна. — ГКК связывает воедино всю Империю. А вы просите меня разрушить его, основываясь на домыслах и непроверенных гипотезах.
— Вы знаете, что обычно я сторонник консервативных методов. Но в данном случае мы столкнулись с таким чудовищным и грандиозным явлением, что я настаиваю на решительных действиях, и немедленно. Я чувствую себя как врач, вынужденный ампутировать пораженную конечность ради спасения организма в целом.
— Это не конечность, это мозг. Если ваша теория верна, то ГКК, безусловно, должен быть уничтожен, невзирая на последствия для Империи. Но если вы ошибаетесь, если мы разрушим ГКК, не уничтожив заговор, мы просто сделаем за них их работу. Нам придется покончить со всей информационной сетью и с нашей способностью координировать свои действия в различных точках Галактики. Мы преподнесем себя врагу на блюдечке. Что вы тогда собираетесь делать?
— Я, разумеется, подам в отставку и возьму на себя всю полноту ответственности за случившееся, вплоть до казни за предательство.
— Вы ошибаетесь дважды, — мрачно ответила Эдна. — Ответственность за решение полностью лежит на мне, и я не собираюсь делать из вас козла отпущения. И моя шея ляжет на плаху раньше, чем ваша, — меня убьют прежде, чем я успею подписать приказ о вашей казни. — Она вздохнула. — Вы уверены, что, предприняв немедленные действия, мы спасем по крайней мере остов Империи?
— Нет, — признался великий герцог, и Эдна вопросительно посмотрела на него. — Даже если мы сумеем нейтрализовать ГКК одним решительным ударом прежде, чем он сумеет предпринять ответные действия, это еще ничего не гарантирует. Он мог разослать компьютерам всей Империи разрушительные программы, взяв на себя роль сдерживающего центра. Тогда это будет похоже на месть мертвеца. Разрушительные программы не активизируются до тех пор, пока ГКК существует и запрещает это сделать, но в тот момент, когда ГКК будет разрушен, ничто не сможет остановить хаос. Так, по крайней мере, поступил бы я сам на его месте.
Он прямо взглянул в глаза Императрицы.
— Мы должны отдавать себе отчет, ваше величество, что, даже если мы пойдем этим путем и добьемся успеха, та Империя, которую мы знали, перестанет существовать. Мы можем попытаться спасти ее часть, но не можем рассчитывать, что уцелеет много. ГКК разрабатывал свою стратегию много лет, у меня же был всего день. Если бы я имел в запасе шесть месяцев, возможно, мне удалось придумать щадящий путь отстранения ГКК от контроля над Галактикой, но мы не можем позволить себе такой роскоши. Рано или поздно неосторожное слово или действие наведет ГКК на мысль о том, что мы знаем его тайну. В этот самый момент он предпримет решительные действия, не считаясь с тем, готовы мы или нет. Я склонен перехватить инициативу. Мы не в состоянии избежать удара, но можем по крайней мере парировать его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
