— Пожалуй, это самое трудное для меня.
— Я вижу, — Модес кивнул, поднявшись. — Порошу простить. Меня ждут менее удачливые пациенты. Отдыхайте.
В тот вечер я впервые смотрела новости по телевизионному каналу Ордена, пытаясь отогнать мысли о возможном отчислении. Первый репортаж был о переговорах между государством негуров и дворфийской провинцией при Эрзамоне по строительству нефтепровода, призванного соединить два материка. Это позволило бы обеспечить часть государства змееподобных, находившегося на территории другого континента, более дешевым сырьем, так как перевозки судами в той части океана были крайне опасны из-за нестабильных подводных течений. Негурам приходилось отказываться от собственного сырья и закупать его у орков — это было дешевле.
Дворфы предложили выход. Не без выгоды себе, конечно.
Однако строительство нефтепровода крайне негативно влияло на ситуацию в регионе. Орков такой подход к решению проблемы не удовлетворял. Негуры пока ещё соблюдали нейтралитет, контракт же с дворфами ставил под удар их отношения с соседями.
— Совет Свободных Кланов выдвинул ряд требований по ограничению дворфийского присутствия в регионе, — рассказывал корреспондент, человек лет сорока, стоя на фоне высоченного светло-серого здания с колоннами в виде змей, поддерживающих украшенный скульптурами негуров фронтон. — Ответные заявления Девятиглавой кобры будут озвучены на Совете двенадцати гнезд, заседание которого назначено на завтра, в девять тридцать по местному времени. С вами был Эральд Ри. В единстве — сила.
Интересно, посылают ли миротворцы людей и эльфов в качестве корреспондентов к оркам и гоблинам?
В Глирзе я видела орков вживую всего несколько раз, и большую часть из них — в виде заключенных, конвоируемых в Зубы Ветра, тюрьму для представителей нечеловеческих рас. Странно, но отчего-то более четким было едва ли не первое воспоминание.
Мне семь лет, я играю с толстым пушистым котом у себя в комнате. Внезапно влетает раскрасневшийся Джеф и начинает орать что-то про орков и вокзал. Я морщу нос и посылаю его к демонам (отец никогда не стеснялся в выражениях, поэтому ругань ещё с пеленок прочно вошла в мой лексикон).
— Идееем, — брат тащит меня за руку, а я тащу кота за хвост, тот орет и царапается.
Наконец, я сдаюсь, и Джеф ведет меня на улицу. Там нас ждут его друзья, верхом на велосипедах. Брат сажает меня позади себя, и мы мчимся к вокзалу.
У перрона многолюдно, но полиция выставила оцепление, и нам, естественно, ничего не видно. Мы огибаем станцию, здание вокзала, и едем к старой водонапорной башне, которую давным-давно закрыли на ремонт. Уже и не помню, как мы забрались наверх, но через дырки в стене мы видим их — орков. Их всего трое, они одеты в темно-синие комбинезоны заключенных, и руки у них сцеплены за спиной. На перроне стоит такой гвалт, что даже в башне мы едва слышим друг друга. Внезапно один из орков расталкивает охрану и бросается к толпе, корча рожи и скалясь. На мгновение на перроне повисает тишина, а потом начинается что-то невообразимое — толпа, как море в бурю, сначала откатывается назад, а потом валом ломится вперед, через оцепление.
И орки, и охранники пропадают из виду, до нас долетают выстрелы.
— Зря они их из вагонов вывели, — глубокомысленно замечает наш сосед Ар.
— Не зря, а специально, — я вижу, как блестят глаза Джефа, когда он оборачивается к нам, ему явно хочется спуститься вниз и вломиться в толпу. — Все правильно, так с ними и надо.
— Они похожи на нашего отца, — выпаливаю я.
О ком были мои слова, сейчас я вспомнить не могла. Люди, орки… Всего два года прошло тогда с окончания Болотных войн.
Теперь в новостях показывали кадры с места крушения морского сухогруза где-то у северных эльфийских хребтов, хотя, как мне показалось, репортер больше говорил о неоценимой помощи, которую добровольцы ордена оказали пострадавшим. Ах, всё ясно, экипаж судна — одиннадцать гоблинов с островов Эрри. Эльфы бы их скорее добили, чем помогли.
Я переключила телевизор в режим радио. Оркский рок взорвал тишину в палате, и я, бросившись убавлять звук, уронила пульт. Перегнувшись через край койки, я принялась шарить руками по полу — пульт улетел далеко под кровать, по-хорошему, надо было бы встать, но несколько дней валяния сделали меня крайне ленивой.
Поднимаясь, я заметила чьи-то ботинки в поле зрения.
— Хорошая музыка.
— Пытаюсь выключить, — огрызнулась я.
Положительно, у меня не получалось спокойно вести беседу на этом острове.
Азар говорил с легким акцентом, четко проговаривая шипящие, но проглатывая звуки "Л" и "М". Некоторых орков я вообще не могла понять. Нет, язык древних здесь обязаны были знать все — материалы для поступления Орден публиковал исключительно на всеобщем, но чисто разговаривать на нем могли лишь те, для кого этот язык был родным. В Эрзамоне именно древний имел статус государственного языка, однако в пограничных провинциях говорили на эльфийском классическом или генгевенском, самостоятельном языке железных людей, популярном среди дворфов.
— Сейчас я могу с тобой поговорить? — Азар подошел к телевизору и, убавив звук на панели, обернулся. — Так устроит?
Я громко и совершенно неожиданно чихнула.
— Будь здорова.
— Твоими силами здорова я не буду.
Азар стоял у телевизора, скрестив руки на груди, и не без презрения осматривал меня. Я решила ответить ему тем же. Вот он — типичный орк: высокий, крепко сложенный, с короткими острыми ушами, квадратным подбородком и чуть выступающей вперед нижней челюстью.
Фингал под глазом.
Уж не Джеймс ли постарался? Так ему и надо, сама бы вцепилась в его рожу.
Короткие черные волосы, аккуратно подстриженные. Темно-серая куртка поверх футболки, в кармане плеер, наушники на шее, в руках ключи от байка или на чем он там сегодня. На новеньком, темно-зеленом, под чешую, Драгон Вейсе?
И вечно надменное выражение морды.
— Что? Сравниваешь меня с очередным агитплакатом? Как там у вас? "Кто твой враг, как ни орк", "Мира нет, когда есть они". Сама продолжишь? — Азар выжидающе уставился на меня.
— У вас разве не так? — спросила я, тоже скрещивая руки на груди. — "И не ступит человек на земли клана, если не закован он в цепи", "Пусть в бункеры прячутся дворфы и люди, а мы обеспечим их ракетами", "Самый питательный суп — из человеческих глаз".
— Это рекламный слоган, если что.
Я с сомнением уставилась на Азара.
— Неудачная шутка.
— Твоя, смею заметить, — отозвался орк.
— Ты, я смотрю, пришел нести свою ненависть в массы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
