был омлет с сыром и печёной фасолью – особенное сочетание, которое я придумала несколько лет назад. Впрочем, есть мне совершенно не хотелось. Я таращилась в тарелку, пока папа старался развлечь меня рассказами о парке и о том, что двое из его садовников собрались пожениться. Я очень хорошо относилась к обоим, но сейчас не могла искренне за них порадоваться.
– Очень мило, – только и смогла проговорить я.
Папа с жаром кивнул:
– А свадебную фотосессию они хотят устроить прямо в парке! Здорово, да?!
– Очень мило, – повторила я.
Последовала долгая пауза. Наконец папа сказал:
– Агата, я хочу лишь, чтобы тебе было хорошо – ты ведь знаешь это, правда?
Я кивнула и попыталась улыбнуться, но на тарелку капнула слеза.
– Прости. Можно, я потом доем?
– Конечно, Агги.
– Спасибо, пап.
Я почти бегом выскочила из кухни. До чего же это невыносимо! Почему я не могу просто порадоваться за папу?!
Поднявшись наверх, я толкнула дверь – и замерла на пороге. В моей спальне кишели змеи. Я инстинктивно отшатнулась и плотно закрыла дверь.
Сердце в груди бешено билось. Змеи! Как, во имя всего святого, они сюда попали? В моей комнате явно кто-то побывал. А вдруг незваный гость – или гостья – ещё там, внутри?
Конечно, надо было позвать папу. Но любопытство оказалось сильнее меня. Сделав несколько глубоких вдохов, я снова медленно приоткрыла дверь. Внутри никого видно не было. Сердце начало потихоньку успокаиваться, а я обдумывала возможные варианты.
Вероятнее всего, это очередная угроза. Но, может быть, и третье, последнее испытание Гильдии. Стоя совсем неподвижно, я прищурилась, разглядывая ближайшую змею. На её спине было что-то нарисовано белым.
Значит, это почти наверняка Испытание. Гильдия не запустила бы ко мне в комнату опасных животных – уж в этом-то я была твёрдо уверена. Но для перестраховки попыталась определить, что это за змеи. Закрыв глаза, я переключилась и вызвала перед мысленным взором изображения британских змей: травяной змейки и гадюки. Травяная змея, хоть и может достигать значительных размеров – до 1,3 метра в длину, совершенно безвредна. Гадюка же меньше (максимум – 75 сантиметров), зато ядовитая. На спине у неё можно увидеть предостерегающий зигзаг.
Открыв глаза, я присмотрелась повнимательнее и – сказать по правде – с огромным облегчением убедилась, что никакого узора на спинах у змей нет. Они не ядовиты! На самом-то деле, учитывая их небольшие размеры и золотистую чешую, они вовсе и не змеи! Змеевидное тело и тонкие змеиные язычки ввели меня в заблуждение, но передо мной находились безногие ящерицы, веретеницы, совершенно безвредные рептилии.
Приободрившись, я очень осторожно переступила порог и закрыла за собой дверь. Надела перчатки – я слышала, что прикосновение человека обжигает хладнокровных рептилий, – и подняла с пола ящерку. На спине у неё была начерчена буква и какой-то маленький номер.
Мысли о Корнуолле тут же исчезли. Наконец-то я дошла до последнего этапа испытаний! Высыпав из коробки совиный помёт, я принялась одну за другой сажать туда ящерок, отмечая в записной книжке все номера и буквы. Потом проверила, не уполз ли кто за книжные полки или под кровать. Как раз когда я распласталась на животе на полу, в дверь постучал папа.
– Агата, ты там как?
– Отлично, – крикнула я в ответ.
– Можно войти?
– Не самое подходящее время.
Я бережно перехватила ящерку, которая устремилась в щель под кроватью.
– Ну, ладно, я дам тебе ещё немного времени посидеть одной, но скажи мне, если всё же захочешь поговорить.
– Ладно. Спасибо.
Услышав, как папа спускается по лестнице, я опустила последнюю веретеницу в коробку, а сама села за стол и уставилась на буквы и номера. Сначала я решила, что это банальная анаграмма, в которой мне надо расставить буквы в соответствии с номерами. На нескольких ящерках букв не было, одни только числа – наверное, они обозначали пробелы. Таким образом я получила последовательность:
ЮЦБХГ ШЗ ЦЭЯЖЬ Ж ЭЧМФЭХЙ
Бессмыслица какая-то. Вот тогда-то я и догадалась, что, вероятно, это шифр. Для начала нужно понять, какого типа эта шифровка.
Быть может, это шифр Цезаря? При нём весь алфавит просто сдвигается на несколько позиций вперёд: например, А превращается в Б, Б в В, ну и так далее. Я около получаса пыталась применить эту систему, но это ни к чему меня не привело. Наконец пришлось признать: я имею дело со случайным шифром, в котором каждой букве произвольным образом присваивается другое значение, без каких бы то ни было закономерностей. Единственный способ расшифровать такой код – это метод проб и ошибок. И логики.
Я вгляделась в послание, снова начиная с коротких слов – из одной буквы и из двух. Но сейчас задача была сложнее. Слово из одной буквы могло быть союзом «и» или каким-либо из предлогов – «в», «к», «с». Слово из двух букв почти наверняка было предлогом, но вариантов тоже было несколько – «на», «за», «от», «до». Буква же «Э», встречающаяся в короткой записке три раза, почти наверняка была какой-нибудь гласной – «а», «о» или «е».
Продолжая рассуждать подобным образом, ошибаясь и начиная сначала, я долго ломала голову, пока у меня не вырисовалась схема:
А = З
В = Х
Д = Я
Е = Ь
И = Г
К = Ж
Л = Ц
Н = Ш
О = Э
П = Ю
Р = Ф
С = Ч
Т = М
У = Й
Ы = Б
А конечным результатом стало следующее послание:
ПЛЫВИ НА ЛОДКЕ К ОСТРОВУ
Прихватив коробку с ящерками, я спустилась по лестнице к тому месту, где папа хранил ключи. Взяла связку, которая мне наверняка понадобится, и пошла вниз. Папа сидел перед телевизором: смотрел какой-то триллер о том, как растения захватывают мир. Он бы и сам, наверное, предпочёл мир, которым правят растения.
– Погуляю немного по парку, – крикнула я ему.
– Что? – прокричал он в ответ.
– Просто ненадолго выйду. Скоро вернусь!
И я выскочила за порог, пока папа не заметил у меня коробку с рептилиями. На улице я перевернула её возле густых кустов. Не помню, упоминал ли папа о веретеницах в Гайд-парке, но, надеюсь, они тут выживут. Наконец я побежала.
Через несколько минут я оказалась рядом с лодочным сараем на берегу Серпентайна – там, где хранятся прокатные
