себя при этом виноватой.
Этот мужчина… Он тоже оказался потрясен, получив то, к чему так страстно стремился. А потом он задал этот смешной вопрос… Анифа не сразу поняла его смысл и даже восхитилась такой детской непосредственностью и ребячливым восторгом, который она смогла разглядеть в его серых глазах.
И только спустя несколько минут — стыд.
Невероятно ясный и жуткий стыд заполнил ее сердце, отчего Анифу буквально затошнило. Да ведь она же просто воспользовался этим мужчиной! Воспользовалась его вожделением и страстью, чтобы удовлетворить собственную похоть и потеряла всяческий интерес, как только получила свое.
Какая же она… дрянь! Как она могла?!
Как она могла поступить так?!
Не то, чтобы Свен был таким невинным и нежным, что его ни в коем случае нельзя обижать — такого свирепого, как гласят слухи, воина не может обидеть подобное. Он ведь тоже не остался в накладе и весьма эффектно продемонстрировал свое удовлетворение — при быстрой ходьбе его семя стремительно потекло по ее бедрам, вызывая мурашки и дрожь в ногах.
Но она — не мужчина и не воин. Она всегда была мягкосердечна и лишена эгоистичности. А значит — она поступила неправильно!
Глава 8
Сигурд едва не рассмеялся, заметив растерянное и смешавшееся выражение лица вернувшегося после непродолжительного отсутствия брата. Но когда тот сел рядом и чуткий нюх мужчины учуял тонкий травяной аромат, крепко засевший в его памяти, а также особый флер, всегда остающийся от возбуждения и удовлетворенного желания, старший брат нахмурился. И в немой ярости сжал край стола своими ладонями.
Сомнений не было — Свен только что был с Анифой. Вопрос в другом — что именно женщина позволила ему и как далеко тот зашел?
— Где ты был, брат? — спросил его Сигурд.
Свен неопределенно махнул рукой и, схватив чашу с элем, залпом выпил ее до дна. Потом шумно выдохнул и с каким-то странным блеском в глазах выпалил:
— Не женщина она — богиня!
Сигурд недоуменно наклонил голову набок и еще более внимательно поглядел в лицо брата. И увиденное ему не понравилось.
Внимательно оглядевшись, он попытался увидеть и Анифу среди женщин — хоть где-нибудь — но её нигде не было. Это обеспокоило Сигурда, и он непроизвольно нахмурился. Несколько минут спустя, воспользовавшись тем, что мимо проходил Ран, он обратился к подростку с вопросом:
— Юноша! Ты видел свою мать?
Ран, с удивлением посмотрев на него, пожал плечами.
— Она вроде как ушла, — неуверенно ответил он, — Но точно не знаю. Может, она на кухне, может, по делам отошла. Она не предупреждала. Мне поискать ее?
— Не надо. Ступай. Веселись.
Успокоившись, Ран лучезарно улыбнуться и действительно бросился вперед — в очередной шутливое соревнование, которое устроили подвыпившие товарищи.
Просидев подле брата, решительно опустошающего одну чашу за другой, еще некоторое время, Сигурд, испытывая странное беспокойство, все же поднялся из-за стола, чтобы отправиться на поиски Анифы.
Для начала он обошел все закоулки залы и всех примыкающих к ней комнат, в том числе кухни и загонов для скота. Потом — вышел на воздух и немного побродил между домов. Из-за усиливающегося ветра и снегопада улица была пустынна и совершенно тиха. Иногда до мужчины доносились только сонное повизгивание свиней, глупое блеяние овец и скулеж собак. Люди же в такую погоду и в столь поздний час предпочитали оставаться в тепле жарко натопленных очагов и печей.
Ведомый звериным чутьем, Сигурд быстро направился к дому ярла. Там он, помня расположение комнат, безошибочно поднялся по лестнице и отыскал комнату Анифы — дверь в нее оказалась приоткрыта, и из образовавшейся узкой щели лился мягкий и скудный свет.
Окрыв дверь пошире, мужчина вошел внутрь и обнаружил женщину сидящей на корточках перед только что разведенным очагом. Занимающееся пламя нехотя и рвано лизало сложенные дрова, и Анифа рассеянно палочкой поправляли сухие щепки, будто затеяв с огоньком незамысловатую игру. Видимо, из-за треска горящего дерева женщина и не услышала вошедшего человека, и когда Сигурд оказался рядом, испуганно дернулась и вскрикнула, широко распахнув глаза.
— Свен?! — выдохнула она ошеломленно, но, прищурившись, облегченно вздохнула и еле слышно прошептала, — Сигурд…
Мужчина не мог не отметить, что, признав в нем сначала Свена, она немного напряглась и вроде как ужаснулась. Но тут же успокоилась. И откуда столько неудовольствия в ее голосе от мысли, что это его брат? Он, что, принуждал ее? Пытался взять силой?
— Что произошло? — строго спросил мужчина, присев рядом с ней на корточки и внимательно заглянув в ее лицо, — Может… мой брат… обидел тебя?
Мягко улыбнувшись, Анифа качнула головой, отрицая, и снова обратила свой взор к огню. Но Сигурду показалось, что женщина снова надела на себя свою привычную маску нежной доброты, скрыв свои истинные эмоции, и поэтому недовольно скривился.
Повернувшись спиной к огню, он сел, вытянув одну ногу вперед, а вторую — согнув в колене и положил на нее руку. Таким образом они оказались почти друг напротив друга, и Сигурд снова спросил:
— Что Свен сделал? Почему ты расстроена?
— С чего ты взял, что я расстроена? — удивленно изогнула бровь Анифа.
— Увидел. Как бы хорошо ты не владела своим лицом, я все равно успел заметить твою реакцию, когда ты подумал, что я — это мой брат.
— И откуда ты взялся такой понимающий? — коротко рассмеялась женщина, заметно расслабляясь. — А ведь казался таким суровым и неприступным…
— Я могу быть разным. Все зависит от обстоятельств. Ну так что? Расскажешь?
— Но зачем тебе?
— Ты знаешь.
Анифа резко вскинулась, пронзительно посмотрев в его глаза. Но почти сразу же опала, сутулилась и, опустив голову, снова рассмеялась — на этот раз горько и отчаянно.
— Это потому, что ты тоже хочешь меня? — резко спросила она, — Боги! За что мне это?!
Сигурд промолчал. Какие-либо слова были бы лишними.
Оборвав свой смех, женщина какое-то время просидела молча. Пока наконец не сказала:
— Я не хочу замуж. Я много раз говорила об этом ярлу.
— Потому что по-прежнему любишь своего мужа? — спросил Сигурд.
Одним богам известно, сколько ему понадобилось воли, чтобы задать этот вопрос спокойно и даже равнодушно.
Это странно, но рядом с этой женщиной ему хотелось казаться мягким и действительно понимающим. Будто бы только это могло помочь ему добиться ее расположения и позволить ей открыть свое настоящее “я”.
— Почему ты спрашиваешь? — настороженно спросила Анифа.
— Потому что мне интересно? — пожал плечами мужчина.
— Я… — начала женщина и тут же запнулась, — Я очень любила Рикса! Он был для меня всем!
