Видимо, датой появления фавел в Рио следует считать дату отмены рабства, то есть 1888 год. Несколько тысяч жителей города — рабов получили личную свободу. Свободу, но не больше. Отмена рабства сделала рабов людьми, но не дала им человеческих условий существования. Лишенные собственности тысячи людей, сами только вчера бывшие собственностью, не могли уйти из города, который давно уже стал их родиной.
Изгоняемые, как правило, своими бывшими хозяевами, они селились на незанятых и, естественно, самых неудобных участках города: либо на горах, либо на топких болотистых берегах бухты.
Сейчас фавела — это город в городе. Со своими лавками, парикмахерскими, закусочными-харчевнями, с непременным полицейским участком, массивное казенное здание которого четко выделяется на фоне самодельных застроек. Пойти в фавелу жителю из другой части города просто не придет в голову. Да это и небезопасно, так как фавелудас знают всех своих собратьев по несчастью если не по имени, то в лицо обязательно. Для иностранца это тем более затруднительно. Фотографировать фавелы даже из автомашины тоже очень трудно, так как помимо полицейских, которые следят очень зорко за тем, чтобы изображение вверенного им участка не попало на страницы печати, сами жители лачуг встречают в штыки любую попытку запечатлеть их вблизи их домов. Когда проходишь близко от фавелы, за каждым твоим шагом настороженно следят глаза ее обитателей. Что же, эту естественную стыдливость можно понять. Гордиться им нечем: фавела — позор города. Но увы, власти смотрят на этот позор сквозь пальцы.
В Словаре достопримечательностей Рио, изданном к 400-летию этого города, в статье, посвященной фавелам, говорится: «Благодаря усилиям нынешнего правительства штата фавелы постепенно исчезают, а их обитатели переселяются в удобные места, в поселки с современными комфортабельными домами, расположенные в пригородах Рио». К сожалению, юбилейный словарь более чем значительно приукрасил действительность.
Дети фавелудас
Первая и пока единственная попытка решить проблему была предпринята в 1960 году, когда население фавелы в районе Нового туннеля было насильственно вывезено со своими пожитками за город, а оставленные лачуги с помощью пожарников сожжены. В сорока километрах от Рио вывезенным фавелудас были предоставлены под жилье новые корпуса с канализацией и водопроводом.
Но что было делать бывшим фавелудас в сорока километрах от города, если кормил их город. Собственных автомашин у них, естественно, нет, а транспорт, тем более загородный, очень дорогой.
И вот постепенно новоселы начали возвращаться в город, который их выкинул. Через пару лет на месте сожженной фавелы выросла новая, такая же убогая и грязная. Ничего в принципе не изменилось.
Если внимательнее рассматривать постройки фавел, то можно обнаружить, что они не одинаковы. Даже здесь существует своеобразное расслоение. Не все постройки однородны. Это можно заметить не сразу, но это так. Особенно в горных фавелах. Среди самодельных, сколоченных из досок лачуг попадаются и кирпичные сооружения. На крышах некоторых хибарок торчат телевизионные антенны.
Но ни телевизоры, ни холодильники, купленные в рассрочку, не могут скрасить жизнь в фавеле. Фавелудас — это отверженные большого города. Но как они не могут обойтись без города, так и город не может обойтись без них. Он нуждается в их рабочих руках. Мусорщики, прачки, строительные рабочие, чистильщики обуви, водители и кондукторы городского транспорта — все те, чей труд ценится очень дешево в этом городе и кто на свою зарплату не может снять даже самое дешевое жилье за пределами фавел, ютятся в них. Здесь же живут и те, кто вообще не имеет регулярного заработка, — городские люмпены. Рано утром, когда грузовики подвозят к городскому рынку груды самой разнообразной снеди, с фавел спускаются сотни фавелудас. Мужчины будут помогать разгружать и укладывать товар. Дети с самодельными тачками — предлагать покупателям свои услуги по доставке покупок домой. Женщины будут ждать часа закрытия рынка, чтобы набить свои корзины остатками нераспроданных или забракованных овощей и фруктов. И так от рынка до рынка. Когда приближается вечер и закончившие свой трудовой день горожане направляются в места увеселений, из фавел выходят на заработки сотни совсем маленьких детей с самодельными ящиками, в которых уложены леденцы, карамель, шоколад. Около входа в кинотеатр, в парках и на набережной будут они часами предлагать свой товар, чтобы заработать жалкие гроши, а чаще всего ничего не заработать.
Между двумя окраинами
Мы садимся в автобус, который курсирует между фешенебельным Леблоном — южной окраиной города и его северным пригородом — Жакарепагуа.
Взяв с места, водитель долго не переключает первую скорость. Автобус урчит, трясется и, подвывая, ползет в гору.
Город обрывается. Мы выезжаем на загородную авениду Нимайера. Собственно, это никакая не авенида, а обычная горная дорога. Но какая!
Когда-то, в баснословно дальние времена, земля выпихнула из своих недр огромную скалу. Скала не выдержала собственной тяжести, треснула и раскололась пополам. Образовались две вершины, разделенные узкой щелью пропасти. Снизу кажется, что вершины плывут навстречу друг другу. Это гора Педро Дойс Ирмаос (два брата). Один брат сдерживает напор города, другой — напор океана. Авенида Нимайера вырублена в крутом склоне, упирающемся в морское дно. Мы сидим у окна, расположенного справа, и разглядываем лоснящийся, круто уходящий вверх бок горы. Словно мышцы невиданных размеров и упругости, застыли горные породы. Но там, где кончается отвесная крутизна, на которой не удержаться даже пылинке, и склон становится чуть положе, поселяются яркие цветы тропиков. Еще ниже, на более мощных почвах, зелень становится гуще, и, наконец, все исчезает под плотным ковром могучей растительности. Мы пересаживаемся к окну с левой стороны. Кромка дороги ограничена низким парапетом. За ним обрыв. Под обрывом паруса банановых листьев, вымпелы пальм, заросли необъятных хлебных деревьев. А за ними безбрежный, сливающийся у горизонта с небом атлантический простор. На некоторых участках дороги откос обрывается в океан почти вертикально. Сквозь оконное стекло хорошо видна кипящая поверхность воды. Дорога узкая. Два автобуса разъезжаются с трудом. Но это совершенно не мешает водителю развивать максимально возможную в этих условиях скорость.
«Водитель, у тебя есть дети и жена!»
Гора Два Брата соединяется с соседней горой длинной седловиной. Дорога идет у основания этого каменного вала. Город перехлестнул его трехсотметровую высоту и скатился к океану. Это место называется Росинья. Здесь раскинулась одна из самых больших фавел. Грустный парадокс: фавелы занимают самые живописные, но малопригодные для жилья районы города.
