и... Все. Я остался один перед дверью. Следующий сбор группы будет завтра утром, а потом два дня на изучение Академии. Все-таки до момента получения полноправного звания кадет доступная территория будущего нашего учебного заведения была сильна ограниченна. Занятие должно было начаться на третий день. То есть в понедельник.
Я оглядел короткий блок на три комнаты, на него приходился один душ и туалет. Между ними располагались пара раковин. Кухня была единой и находилась вначале коридора. Обед и завтрак, если день не предполагал ночных "подрывов" или многодневных выходов на полигон, предполагалось в столовой. А вот об ужине господа и дамы кадеты обязаны были позаботиться сами. На довольствие мы уже встали. Пополнить запас продуктов можно было в местном магазинчике, традиционно носившем название "чпок", о чем свидетельствовала примеченная мной вывеска... Так что от голода загнуться мне не грозит.
Отец, кстати, настаивал на "дополнительной стипендии" от семьи Меньшиковых. Тем более, каждый из ее членов получал свою долю от дохода родовых предприятий в зависимости от своего вклада в укрепление благосостояния, репутации или обороноспособности семьи. При поступление в одно из самых элитных учебных заведений страны, мне полагалось... Немало. Однако от денег я отказался. В смысле, от их получения здесь и сейчас. Денежное довольствие в Академии неплохое, так что пусть себе копятся на специальном счету в Первом императорском банке. Ежели чего, домик себе куплю потом, или вдруг свадебку сыграть понадобится? Я, конечно, парень в плане "прерывания" вполне себе ловкий (по крайней мере, льщу себя в том надеждой!) и ответственный, но кто его знает!..
Комнатка была... Ну, вполне себе! Квадратов пятнадцать на двоих. Обстановка, как ей и полагается, в подобных учреждениях, вполне себе спартанская. Слегка побитый временем, но еще весьма себе крепкий стол, с электрической плиткой на нем, пара кроватей по обе стороны от окна. Два небольших, но в рамках разумного достаточных письменных столько с простенькими лампами на них, да два небольших шкафа.
Короче, классика. Во время курсов мне приходилось обитать в помещении похуже.
На одной из кроватей уже валялся небрежно брошенный вещевой баул. Что намекало более раннем прибытии моего соседа. Однако сам он куда-то свинтил, не став дожидаться "первака" соседа.
"Ну и не страшно, сам, что ли, не разберусь, что тут и к чему?", — решил я, складируя свои вещи на второй кровати. А вид из окна неплох! По крайней мере, не в окна здания напротив, а на ту самую площадку, где все еще соревновались в подтягиваниях так впечатлившие нас кадеты. Если мое чувство времени не подводит, то должны они были заступить уже на второй круг. "Сильны!", — с какой-то даже гордостью оценил их старания. И я так смогу. Или меня здесь не будет, как четко и ясно дала понять Горская.
Дверь в комнату резко распахнулась, заставив меня отработанно сместиться вбок, с одновременным разворотом к возможной угрозе. Однако бить и убегать оказалось не от кого. Явился, судя по всему, сосед. Да не один, а со швабрами-ведрами.
"Мда, а помыть тут и впрямь не помешает!", — оценил я, приготовившись было предложить свою помощь.
— Меньши... — Начал было представлять я, но черноволосый крепыш с погонами четвертого круга, только безразлично рукой махнул, давая понять, что не особо-то ему и интересно, кого там на хрен занесло к нему в соседи.
— Приперся! — Как-то похабно усмехнулся он.
У меня от одного только тона тут же встали волосы дыбом. На загривке. И тут же появилось желание вцепиться кое-кому в горло, не особо спрашивая имени-отчества.
— Ну, мой пол тогда! — Швырнул он в мою сторону щётки-швабры.
Я легко уклонился от летящих в мою сторону орудий для наведения чистоты, отчего они "растянулись" по полу в центре комнаты. Однако невежливый молодой человек этого даже не заметил. Он со злостью смотрел на сумки... Мои.
— Это мое место! — Сообщил он, показывая в сторону кровать, которую я уже мысленно счел своей.
Я задумчиво осмотрел уже его баул.
— Но на кровати не написано, а твои вещи... — Начал было я, ещё пытаясь соблюдать относительную вежливость.
— Малыш, — как-то ласково, с неплохой только примесью сожаления, протянул хранитель и ревнитель чистоты. — Если я сказал, что это моя кровать, то лучшее, что ты можешь сделать — пристегнуть одну губу к другой, и на хрен свалить с нее. Ясно?
Я не ответил, примерно прикидывая рывок и траекторию будущего движения. Старшекурсник мое молчание истолковал неверно, решив, что вызвано оно банальным испугом. Видимо, именно поэтому он добавил:
— Свалил быстро! Пока я не решил, что обе кровати мои!
— Еще чего... Пожелаешь? — Глухо уточняю.
Кажется, в голосе моем промелькнула нечто, не позволившее даже такому засранцу принять мои слова за подобострастие... Жаль! Ближе бы подойти удалось для нанесения первого удара. Ситуация проста: либо меня просто пытаются "прогнуть", и тогда остается только бить первым, либо все это просто повод додолбаться... И тогда все равно нужно бить первым, потому что кадет четвертого курса — уже почти готовый офицер и уровень его подготовки значительно выше моей!
— Потом... Придумаем! — "Отлично" решил мою дальнейшую судьбу крепыш. — Окна, наверное, помоешь, а затем пожрать, чтоль, приготовишь!..
"Ага, здесь говорить не о чем!", — решил я уже в рывке, целясь наглому засранцу в челюсть. А вот двигался он прекрасно: скупо, точно, быстро, легко уйдя с траектории удара и перехватив мой руку. Мир "крутанулся" перед глазами, и вот я уже прижат к стене, а горло перехвачено сильной ладонью.
— Что ж ты, братец, совсем охренел? — С ленцой поинтересовался мой новый сосед.
***
Старший кадет-инструктор Манохин, Петр Евгеньевич задумчиво почесал грудь, куда ему прилетело... К стыду моему, похоже, не слишком сильно. Я уже думал повторить, но тот поднял руку в примиряющем жесте.
— Не слабо! — Заметил он, слегка поморщившись.
— Ну так прошел я проверку? — Слегка усмехаюсь я.
Спесивая маска слезала с лица моего соседа, оставляя легкую задумчивость.
— Сразу понял? — Поинтересовался он.
— Нет, только что! — Пожал плечами я, отвечая абсолютно искренне.
— И где я прокололся? — С любопытством поинтересовался он.
— Лентяй ты... Петр Евгенич, — пожал плечами я, указывая на ДВЕ швабры, валяющиеся на полу. — Лишний раз сходить было лень?
Манохин расхохотался.
— Внимательный! — Удовлетворенно кивнул он, и тут же серьезно добавил. — Молодец. Нашему
