"танкисток", а уж как тот же Марат обрадовался бы "механелкам-водителкам" в своих рядах...
Так и представляю его хмурую физиономию. В смысле, еще более хмурую, чем обычно!
— Задумался? — Хлопок ладони заставил меня вздрогнуть.
Я не пропустил ни одного слова из речи Павла Степановича, но потом позволил себе легкий "разброд ума".
— Есть такое... Ого! — Не успели мы с Оболенским увидеться до торжественного построения, так что изменения в знаках различия на его кителе я смог увидеть только сейчас. — Группа управления?
Алексей развел руками... Немного грустно. Он мечтал водить танк в атаку лично, а не на карте штабной рисовать стрелки "кому где стоять и за что умирать". Но... Случилось как случилось. Конечно, какую-то боевую практику он получит на многотонном боевом монстре, но все же основное его место службы будет не на полях сражения.
— Даже не знаю, поздравить ли тебя... — Честно признался я, точно так же разводя руками.
Оболенский задумался на миг:
— Я по практическим баллам не прошел, — наконец признал он. — Зато на теории сдал донабрал прилично. Плюс спецтестирование и... Вот!
— Давай радоваться! — Все же предложил я. — Ты в Академии, как и мечтал. Две трети теории у нас все равно вместе до второго круга будут проводить. А там как кривая вывезет... Глядишь, и перевестись сможешь, если к тому времени захочешь, конечно!
Несмотря на то, что никто из нас никогда не слышал о том, чтобы кто-то переводился с факультета на факультет, Леха приободрился.
— А и то правда! — Встряхнулся он. — Делай что должен...
— ... И будь что будет! — Закончили мы вместе.
Шагая за приятелем я и сам призадумался. В Академии исторически было пять факультетов-отделов: огневой поддержки, танковый, подвижного состава, ПВО, связь и управление. Последний факультет был единственным, куда мог попасть абитуриент, помимо того отдела, куда поступал изначально. Меня с детства готовили как бронебойщика. И пусть я даже смогу (действительно смогу!) худо-бедно вывести танк на рубеж или даже относительно точно выполнить выстрел, но это и рядом не стояло с отработанным до филигранности искусством той же Терской. В то же время, вручи ей ПТР, она, может, даже куда и попадет, но не придется ли после первого же "бабаха" менять стрелка? А последний факультет был создан для тех, кому предстояло налаживать взаимодействие с остальными службами и с головой погрузиться в специфическую математику, где так часто встречаются слова "запас хода", "материально-техническое обеспечение", "тыловое снабжение". Не говоря уже о планировании операций и вплетение их в общую картину театра боевых действий.
А вопрос меня не отпускал всего один: "Согласился бы я стать "управленцем", если бы не прошел по основной специальности?". Четкого ответа у меня не было. Я всегда видел себя исключительно бронебойщиком и мечтал стать командиров группы огневой поддержки. И что бы я чувствовал на месте Оболенского... Не могу сказать. Чтобы дойти до нынешнего мига он должен был быть просто влюблен в танки. Быть слегка помешанным на них. Примерно как я на своем "Взломщике". Иначе просто до этого момента он бы не дошел.
"Мда, дела!", — выдохнул я про себя. Но на лице постарался сохранить все ту же веселость. Кому и зачем знать, что творится в моей черепной коробке? А кислый вид Оболенского не поддержит от слова совсем. Вот и не фиг тут!
Постарался переключиться на более приятные мысли. Тем более, их есть у меня! Чего стоила только последняя неделя. Отметив с семьей День рождения и вдоволь поколесив по городу (ох, с каким удовольствием я покрасовался перед Рафиком за рулем уже СВОЕЙ "Волги" — тот только одобрительно поднял большой палец вверх!), я завалился в спячку. Двое суток я только ел, спал, валялся и потреблял в максимально доступных количествах какао авторства Марты. Обычно больше чашечки в день от нее не допросишься — вредно! А тут экономка на целых три расщедрилась! Это был просто праздник какой-то.
Еще пять дней до моего переселения в казарму Академии мы просто развлекались. Каждый день купаться с сестренкой ходили, наверстывая "упущенное" с моей стороны лето, колесили по округе, разок еще посидели с Лехой в "Кружке за кружкой". Отдельной строкой шли встречи с парой подружек. С каждой из них мы опровергли известное выражение, утверждашее, что в империи, при которой была построена моя "Волга", секса не было. Ага, сейчас! А зачем же тогда в машине так ловко кресла раскладываются, образуя один большой диван?! Да если бы я с обеими сразу встретиться задумал, то и так места бы хватило!
— Ау! — Из приятных воспоминаний меня выдернули самым неприятным образом.
Рука симпотяжки Олечки броском кобры метнулась к моему носу, зажав его между сильных пальчиков. Хорошо, хоть "сливу" в ее планы мне на память оставить не входило... А то ходил бы первым красавцем! И еще лучше, что я рефлексы сдержать сумел. Иначе совсем нехорошо получиться могло бы. Кажется, кто-то за эту неделю тоже волю почувствовал. Иначе как такие вольности объяснить? Это с лицом "гражданским" такие штуки проворачивать можно относительно безопасно. А если бы я просто на движение среагировал, замечтавшись?!
Самое интересное, что у меня проблем бы в этом случае не было. Не то что с преподавателями, но и даже с общественным мнением. Во-первых, "сама дура", а, во-вторых, "бить девушку нельзя" — это не про Академию. Это что-то на мирном, как говорится. За забором так общаются. Внутри же охраняемого периметра действуют свои жесткие законы. И каждый прекрасно знал, что сегодня ты пожалел ее на тренировке, завтра ей чуть скорости, силы или выносливости не хватило, чтобы выжить в настоящем бою.
Не говоря уже о том, что одаренность частенько вполне себе неплохо уравнивает шансы.
Короче, на этой территории есть только один пол — кадеты. Права, иногда они спят друг с другом. На что руководство закрывает глаза. Если не доходит до открытых конфликтов, конечно. За это отчисляют. Ну а сам риск их возникновения... А в боевых частях как? Так что лучше все подобные "зазоры" устранить на этапе подготовки. В остальном же считалось, что сплачивало воинское братство, а не сеяло раздор. Как в армии древнего Рима, когда среди воинов поощрялось мужеложство, ибо считалось, что легионер, потерявший и друга и любовника, будет беспощаднее к врагу. "Это тебе не изнеженные геи эпохи Изобилия, а настоящие боевые пидорасы!..", — ржал частенько дядька Игорь. И
