котором лежали три творожных кольца. Не самое "изысканное" лакомство из ассортимента магазины, но лично для меня они были самыми вкусными на свете!
И кое-кто ни разу не забыл об этом за столько лет!
— ... Ой, не надо! — Оборвала женщина мою сбивчивую благодарственную речь. — Ну что, пойдешь?
Я только кивнул. Пока возможность вырваться из кольца окружения еще была нужно было ей воспользоваться!
— Готов? — Усмехнулась Мария Федоровна, и, дождавшись еще одного кивка, хорошо поставленным голосом объявила. — Бесплатный лимонад! Угощает господин будущий бронебойщик!
Ну, кто бы сомневался, что женщина в регалиях разбирается! А вот детворе на какой-то миг стало совершенно не до меня. К тому времени, как о моей скромной персоне вспомнили, я был уже далеко.
Тем более, стоило поспешить. Смены закончились, и совсем скоро на этих улицах станет совсем не так тихо! Я уже ловил пару приветственных выкриков. Так что стоило бы прибавить шаг! Иначе не насладиться мне тишиной и покоем...
— Оп-па, кто, наааа! — С классическими интонациями в стиле "гоп-стоп, мы подошли из-за угла!" протянул нехилый такой детина в потертом рабочем костюме и кепке.
Привычно перекатывая зубочистку во рту, он смотрел на меня сверху вниз. Сзади собирались его приятели. Наверняка собирались традиционно пропустить по стаканчику после смены. А ведь когда-то я его даже... Не боялся, но сильно опасался. Умудрялся кабанчик держать район в страхе. Но это когда было-то?
— Привет, Ром! — Подчеркнуто скромно потупил глазки я. — Колечко будешь? Меня баб Маня угостила!
Вот повезло мне, что у здоровяка нет сродства к Дару Звука. Иначе меня бы сейчас от его хохота просто снесло бы!
— Да ну, сам ешь! — Добродушно махнул рукой нынешний мастер сталелитейных цехов, осматривая мой китель. — Добился-таки, на!
Скромно развожу руками, действительно откусывая от колечка. Ммммм, вкусно.
А вообще, я ж своей мечты никогда не скрывал. И планомерно шел к ней. День за днем. Шаг за шагом.
— Ну, поздравляю! — Погудел он, протягивая лопатообразную ладонь.
Колечко пришлось зажать зубами, чтобы протянуть руку в ответ. Поэтому мой ответ "шпашипа!" был немного невнятен. Однако понят вполне верно.
— И не пошпыняешь тебя теперь-то, а! — Вновь тянет Ромка, еще раз окидывая меня взглядом с ног до головы, словно бы желая убедиться, что действительно не получится.
Пожимаю плечами:
— Будто когда у тебя это так легко получалось!
— Ну, легко не легко, а когда-то таки получалось! — Рассудительно заметил старый знакомец.
Развожу руками. Тут возразить нечего. Но потом я подрос и научился отпор давать. Так что кому-то пришлось не сладко. С другой стороны, Ромка НИКОГДА не участвовал в детских "дразнилках". В нос дать — то пожалуйста, а вот чтобы вместе с толпой выкрикивать обидные шуточки — что-то не припомню.
— Пивка с нами не предлагаю! — Прогудел он, косясь на стакан с лимонадом в моей руке.
А мне чего стесняться? Поднял его повыше, салютуя одновременно и самому "местному грозе много лет назад", и собирающимся за его спиной приятелям. Кажется, "по пивку" он собирался точно не один. Ну так и почему нет? Работа в цехах тяжелая! А пиво они берут легкое. И в меру. Так что великое дело!
— Тогда шел бы ты... На Цветочную, а оттуда на Николая Второго! — Пожелал он мне. — Там потише будет! Как раз к началу Пушкинсткого тракта и выйдешь. О оттуда уже...
— Я представляю, спасибо! — Уже слегка обеспокоенно кивнул я, оглядываясь — народу и впрямь становилось больше.
А первое правило кадета в этот день — избегай толпы!
— Пошел! — Киваю одновременно всем, и сосредоточенно направился к ближайшему переулку, чтобы выйти на параллельную улицу.
На Цветочной оказалось действительно потише.
Однако приключилась другая напасть — все больше натягивались нервы в преддверии разговора с отцом. Я даже грешным делом порадовался, что Леха Оболенский отказался от моего гостеприимства, остановившись в одной из гостиниц до начала года. Хотя причина у него уважительная, да...
Он даже на нее пожаловался будущим сослуживцам. Исключительно женского пола, естественно. Вот так прямо и заявил:
— Эх, у меня серьезные сексуальные расстройства, девочки! — Грустно сообщил он послед очередного тоста в "кружке за кружкой".
Его дружно направили к... Терской. Она медик — может, сей тяжкий случай ее заинтересует? Не заинтересовал... Лена отправила страдальца на хер со всей вежливостью, на которую была способна. Но суть оставалась именно такой!
— Ну вот, опять расстройство... — Грустно заключил тогда танкист и принялся дальше сосредоточенно "пополнять запас хода" в компании хмурого Марата.
Целительница вопросительно посмотрела на меня. Неужели, мол, такой страшный недуг поразил нашего коллегу.
Пришлось беззаботно махнуть рукой:
— Да нет, он всегда расстраивается, когда ему не дают.. Ой, — тут же поправился я. — В смысле, отказывают во внимании прекрасные дамы!
— Ой, да ладно! — Только и махнула рукой Терская. — Я целитель, мне можно!
Короче, остался Леха в центре. Отчего-то я уверен, что ему действительно будет лучше среди праздника, где есть очень неплохой шанс познакомиться с красивой девочкой... Или, в случае крайнего расстройства, найти приветливый порт продажной любви, куда можно пришвартовать небольшой капитал.
Дело безобиднейшее и житейское — так что почему бы, как говорится, и да!
Хотя, возможно, нервы сейчас звенели бы чуть меньше, если бы рядом был человек, способный отвлечь беседой от тягостных мыслей. Зато волновался бы больше насчет атмосферы, которая будет царить в моем доме.
А то ведь отец мой, вопреки всем представлениям о людях творческих, человеком был волевым и вполне мог быть жестким, когда того требовали обстоятельства. Кроме того, он был, что меня всегда восхищало, очень умен. И даже в чем-то мудр. А потому и боролись в нем два демона "Делай как я скажу!" и "Я уважаю твой выбор, сынок!". Первого поддерживал аргумент "Я же столько сделал, чтобы ты мог не брать в руки оружие!", а второго — "Я дал сыну все необходимое, чтобы он сам выбрал свой путь!". Внутренняя борьба в душе моего отца шла с переменным успехом, и какая из них победит — сказать заранее было просто невозможно!
Пытаюсь выбросить чуть тревожные мысли из головы.
Слегка помогали успокоиться дробные удары подошв высоких шнурованных ботинок об асфальт, мерное дыхание и тысячи раз пройденный маршрут, где знакома почти каждая веточка, каждый кустик. Тем более, из
