океане шторм. Сейчас прилив, поэтому все отступают к дюнам.
Люблю шторма. Странные вещи выбрасывает на берег, когда волны такие большие. Плавник, например, долго болтавшийся в океане. И выкидку[7] тоже. (Все это попадает в воду из-за происшествий, но плавник смывает с судов, а выкидку сбрасывают оттуда сами люди, вот и вся разница. Не знаю, зачем для них понадобились разные обозначения.) Однажды после шторма на берег выбросило десятки пластиковых корытец со сливочным маслом, причем годным к употреблению. Я набрал целую тонну, и мы ели его несколько недель. Наверное, груз свалился с контейнеровоза. Думаю, эти контейнеры с маслом были плавником. Хотя почему бы не назвать их просто маслом? Ну или пластиком. В другой раз я нашел старый рыбацкий буй, покрытый какими-то жуткими тварями. Никогда раньше я таких не видел: они были похожи на маленьких змеек. Или инопланетян. Или инопланетных змеек. Они цеплялись за буй, а головки у них шевелились во все стороны, словно им хотелось попасть обратно в воду. Я погуглил, что это за существа – оказалось, они называются морские уточки. В Европе их считают деликатесом, и они там дорогущие. Теперь я всегда посматриваю, не попадутся ли они еще где – не чтобы есть, конечно, потому что они отвратительные. Но я мог бы их продать. Пока что они мне больше не попадались.
Сегодня я заметил только пару кокосовых орехов, которые не стал подбирать, потому что их у меня и так много. Ах да, и большого дохлого краба, напомнившего мне о проекте по крабам-отшельникам. Скорей бы разобраться с делом Оливии и вернуться назад к работе!
Поэтому, доехав до Силверли, я немного прибавляю скорость и качу через весь городок к дому мистера Фостера. До сих пор слышу грохот океана, даже отсюда, но в остальном вокруг пугающе тихо, и мне приходит в голову, что на самом деле большинство соседних домов на улице пусты. Оглядываю их: ничего не изменилось с прошлой недели, когда я тут был. Шторы так же задернуты, машин на подъездных дорожках нет. От этой мысли мне делается не по себе.
Тем не менее минивэн мистера Фостера на дорожке есть. Я надеялся, что его не будет, потому что так было бы проще достать карту памяти. Но никто и не говорил, что быть детективом легко. Набрасываю на велосипед замок, как в прошлый раз, и некоторое время наблюдаю за домом из-за дерева.
Занавески раздвинуты, но свет не горит и внутри никакого движения. Наконец я решаюсь, пробегаю к лодке, которая частично прикрывает меня, и забираюсь под тент. Первым делом убеждаюсь, что камера на месте, и ползу к корме, где ее прикрепил.
Машу рукой перед объективом, ожидая услышать слабый звук, когда включится запись, но ничего не происходит. Аккумулятор сел. Меня это не смущает. Срок действия аккумулятора зависит от объема видео. Если записывать нечего, аккумулятор может продержаться до двух недель. А в этот раз не проработал и недели. Значит, записей много.
Открепляю камеру, вытаскиваю старый аккумулятор и карту памяти, заменяю их на новые и закрепляю камеру обратно. В доме по-прежнему темно. Может, мистера Фостера все-таки нет? Что, если он ушел на прогулку? Некоторое время я еще лежу в лодке, но ничего не происходит, а мне хочется поскорее посмотреть видео. Поэтому выбираюсь наружу и убегаю.
Глава 22
Я сажусь на велосипед и еду через весь Силверли и вдоль пляжа до Литтли. Сейчас пик прилива, и на пляже не осталось твердого песка, чтобы катить по нему. До парковки добираюсь совсем без сил.
– О, Билли! Мы как раз тебя ждем, – восклицает отец, когда я появляюсь. Он в хорошем настроении, сидит на пассажирском месте в пикапе Пита – точно таком же, как наш, только с рекламой «Зеленой комнаты» на обоих бортах.
– Прилив слишком высокий. Сейчас позавтракаем, а потом вернемся, когда вода спадет, – говорит отец. Или что-то в этом роде. Самое главное, что я слышу «завтрак».
Кладу велосипед к отцу в кузов, и мы все опять едем в Силверли – откуда я только что с большим трудом прикатил. Если честно, дождаться не могу, когда стану взрослым и буду решать сам за себя. Сейчас я предпочел бы поехать домой и посмотреть видео, но спорить смысла нет.
Посетителей в кафе «Санрайз» немного, поэтому мы все усаживаемся у окна. Отец с друзьями продолжают обсуждать свои дропы[8], и какая гладкая была поверхность волн, и как тяжело приходилось грести, так что я, естественно, не слушаю, потому что никогда не слушаю разговоров подобного рода. Прикидываю, нельзя ли прямо сейчас открыть ноутбук и просмотреть записи с участка мистера Фостера, но решаю, что делать этого не стоит. Потом внезапно понимаю, что разговор о серфинге прекратился и все обсуждают Оливию Каррен. Прежде чем я успеваю разобрать, о чем речь, Эмили подходит принять заказ.
– Привет, ребята! – говорит она, подмигивая мне. Потом удивленно восклицает: – С чего такие унылые лица? Я думала, вы в восторге от сегодняшних волн…
– Так и есть, – отвечает Большой Пит. – Просто Карл сказал, что сегодня, с такими-то волнами, труп наверняка вынесет на берег.
Карл работает в береговой охране, тут, на острове. Но я не очень хорошо его знаю, потому что он немного странный.
– Они собираются активизировать поиски тела. На следующей неделе, – продолжает Пит, но вдруг останавливается. Повисает неловкая пауза, как будто все думают об одном и том же, потом Пит взмахивает рукой, отметая эти мысли. – Ладно. Забудьте. Сегодня такой хороший день! Скажи, дорогуша, блинчики у вас еще остались?
Эмили улыбается ему, обрадованная переменой темы.
– Конечно. – Она записывает заказы в свой блокнот и отправляется на кухню. Я совершенно уверен: она знает, что все отцовские друзья наблюдают за тем, как она идет, потому что походка у нее необычная. Когда Эмили достаточно удаляется, Карл снова открывает рот.
– Она еще встречается с тем спасателем?
– Вроде да, – отвечает Пит, продолжая наблюдать за ней. – А что? Хочешь попытать удачи?
Он смеется. Я тоже негромко фыркаю – потому что Эмили ни за что не станет встречаться с таким, как Карл.
– Только не я. Слыхал, она девчонка с запросами, – отвечает Карл. Как я уже говорил, он малость странный.
* * *
Через час – и всего через несколько секунд после того, как я заканчиваю доедать мой сэндвич с колбасой, – отец хлопает меня по плечу.
– Ладно, Билли, – говорит он. Это первые его
