озорно мне подмигнув, поднялся с кровати, — хотя у Роуз, уверен, получится вкуснее.
— Уже поздно, и Роуз с Майли давно спят, — остановила я мужа, что было потянулся к шнуру, на конце которого висел колокольчик, — я сама все приготовлю. Мне просто хочется, чтобы ты составил мне компанию на кухне.
— Конечно, ты… когда ты научилась готовить? — вдруг, прищурившись, спросил муж, неспешно одеваясь.
— Я… меня научила мама, — чуть запнувшись, осторожно ответила я, осознавая, что Мэтт и так слишком терпеливо и с пониманием относился ко всем моим странностям и причудам, поэтому, прямо посмотрев на мужчину, произнесла, — я не Скарлетт Блэр.
— Что? Что значит, ты не Скарлетт? — с недоумением проговорил Мэттью, уставившись на меня немигающим взглядом.
— Я Екатерина Филиппова, и я не знаю, как оказалась в прошлом, могу лишь догадываться, — произнесла и, натянуто улыбнувшись, добавила, — я родилась в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году в России.
— Это невозможно, — уверенно заявил муж и, быстро застегнув пуговицы на рубашке, продолжил: — да, ты изменилась, порой твои слова мне непонятны, но я полагал, что ты просто потеряла память, и ждал, когда ты мне об этом расскажешь. А будущее… никто не может родиться в будущем и очутиться в прошлом, путешествия во времени — это просто сказки.
— Да, потеря памяти была бы лучшим объяснением, но я больше не хотела тебе лгать, — с грустной улыбкой проговорила, отчего-то расстроившись из-за недоверия мужа. Хотя, как поверить в такое? Я и сама до конца не осознаю, что каким-то невообразимым способом оказалась в прошлом.
— И что там… в будущем? — спросил Мэтт, в его глазах мелькнуло сомнение, словно он пытался осмыслить сказанное, но не хотел допускать и мысли о том, что это правда.
— Там так много всего, — на мгновение задумалась, пытаясь подобрать слова, которые могли бы объяснить человеку из девятнадцатого века, каким стал наш мир в двадцать первом. Всё казалось таким невероятным и даже абсурдным, что сейчас мне в это и самой не верилось.
— Ну да… — тотчас с сомнением протянул муж, добродушно мне улыбнувшись.
— Ты только представь, — с жаром начала я, с трудом сдерживая волнение, — там есть такие устройства размером с карманные зеркала или коробочки для табака, хотя нет... они немного больше. Мы называли их «телефонами», и с их помощью можно не только говорить на расстоянии, но и видеть друг друга, даже если твой собеседник находится за тысячи миль отсюда. А кареты заменили большие металлические машины, которые движутся быстрее лошадей и управляются всего одним человеком. А ещё там есть огромные «птицы», в которые помещается несколько сотен людей — это самолеты, они поднимаются в небо и доставляют нас в другую часть света за считанные часы.
— Часы, — эхом повторил Мэтт, его взгляд становился всё более ошеломленным, а я уже не могла остановиться:
— Там такие огромные здания, что они достигают облаков! Люди строят дома на десятки этажей ввысь, и внутри можно найти все — магазины, рестораны, больницы… да, там научились бороться с болезнями, которые еще недавно уносили тысячи жизней. Теперь многие из них просто исчезли. Лекари умеют проводить такие операции, что человек даже не чувствует боли и может выздороветь за пару дней. Мэтт, там лечат болезни, которые раньше считались смертельными…
— Это невероятно, ты будто рассказываешь мне сказку, — прошептал мужчина, изумленно на меня взирая.
— Да, и я сама порой думаю так же, — произнесла я, ласково улыбнувшись в ответ. — Но это правда.
— Но как? — выдохнул муж, продолжая неподвижно стоять у кресла.
— У меня лишь одно предположение — кулон, тот, что ты подарил Скарлетт. Полагаю, его же там, в будущем, на меня надела моя подруга Ольга. Как сказал торговец старья — «кулон древний и помогает тем, кто хочет изменить свою судьбу»…
В ту ночь мы так и не уснули. Перебравшись из спальни на кухню и вместе приготовив поздний ужин, мы проговорили до самого утра. Точнее, говорила в основном я, а Мэтт внимательно слушал, задавал многочисленные уточняющие вопросы и смотрел на меня так, будто у меня над головой сиял нимб.
Только когда на кухню зашла Роуз, изумленная нашим вторжением в ее владения, мы поднялись в спальню…
— Всё, что ты рассказала, кажется таким невероятным, мне сложно пока осознать все это, — прошептал муж, нежно проведя пальцем по моему плечу.
— Понимаю, я до сих пор не верю в произошедшее, — с улыбкой проговорила, всматриваясь в мужа, пытаясь уловить в нем изменения после сказанных мной слов. Лицо Мэттью было так близко, что я видела каждую тень на его коже, мельчайшие движения ресниц и… теплоту в его глазах.
От переполняющей меня радости и невероятного облегчения моё сердце забилось быстрее, и всё вокруг словно замерло — мы остались одни в этом прекрасном, хрупком мгновении. Мэтт потянулся ко мне, и время замедлило свой ход, когда его губы мягко коснулись моих. Весь мир вдруг растворился; осталась только его близость и это едва ощутимое прикосновение, передававшее тысячи слов, которые мы не смели произнести. Его рука скользнула по моей щеке, и я закрыла глаза, отдаваясь странной щемящей нежности, которая наполнила меня до краёв, словно возвращая что-то важное, давно потерянное, но вдруг ставшее частью меня…
Глава 22
— Маленький ящик, размером с большую шкатулку для сигар с двумя отверстиями, в стенках которого встроены спирали, они нагреваются и поджаривают хлеб — тостер называется, — проговорила я, намазывая маслом тост для мужа, — удобно и быстро.
— Невероятно, сколько всего создано человеком, — произнёс Мэтт, продолжая на меня смотреть как на неведомую зверушку.
— Ну да, — проронила я, чувствуя себя немного неловко под восхищенным взглядом мужа, и задала мучивший меня на протяжении дня и ночи вопрос, — ты мне поверил… почему?
— Во-первых, всё, о чем ты мне поведала, невозможно придумать, слишком много деталей. А во-вторых, в тот день, когда ты сказала, что готова выполнить свои условия договора… вечером я подошел к твоей комнате, хотел узнать, как ты, но дверь была заперта, а ты что-то громко говорила на незнакомом мне языке.
— Хм… я ругалась, — хмыкнула и, не выдержав изумленного взгляда Мэттью, звонко рассмеялась.
— Научишь? — с лукавой
