Читаем без скачивания Рай для немцев - Олег Пленков

Ведомство «Красота труда» быстро разрасталось; новые отделы выступали с разнообразными инициативами. В 1936 г. ведомство отчитывалось, что ревизовано 70 тыс. предприятий, на заводах построены десятки тысяч кухонь и столовых, комнат отдыха, бассейнов и спортивных площадок на общую сумму в 1 млрд. рейхсмарок (для сравнения — на строительство автобанов было израсходовано в 6 раз больше). Впечатляет и то, что само ведомство никакими средствами не располагало, да и оказывать прямое давление на предпринимателей оно тоже не могло, ему приходилось воздействовать лишь морально… Часть4работ коллективы предприятий осуществляли бесплатно в свободное время (так строили бассейны на заводах). Иногда рабочие неодобрительно смотрели на эти начинания, высказываясь в том смысле, что «деньги, потраченные на строительства нового ватерклозета, лучше бы разделить»{168}; однако всем было ясно, что такие высказывания — пустое и никчемное критиканство.

Часто и сами предприниматели, инженеры и служащие, захваченные энтузиазмом активистов ДАФ, шли им навстречу и проявляли инициативу. Так, Карл фон Зименс еще в 1932 г. передал «Объединению служащих Зименса» (Verein der Siemens-Beamten) клубное здание, в котором разместились кружок любителей чтения и разные кружки по интересам — шахматный, филателистский; туда же (как в английский клуб) служащие могли прийти почитать свежую газету и побеседовать с коллегами. После 1933 г., следуя призыву нацистов к созданию бесклассового общества, в клуб служащих Сименса (переименованный в «Товарищество Сименса») стали приглашать и рабочих. Это, правда, не привело к массовому вступлению рабочих в клуб, но некоторые кружки (хоровой и оркестр) значительно расширились{169}.

Большое значение Лей придавал организации соревнования на предприятиях, о необходимости которого он говорил в 1938 г.: «Немцы бедны материальными ресурсами, мы никогда не были богаты, у нас никогда не было достаточно даже земли, но быть бедными — это не порок, зато мы молоды и полны энергии. В борьбе за существование Германии нам нечего бросить на чашу весов, кроме прилежания, силы и способности немцев. Поэтому в Германии не должно быть ни одного необученного рабочего. Если мы говорим об обязанностях людей, то для их наиболее полного исполнения им нужны и права. Первое и самое важное правило — это открытие пути для самых способных. До войны у нас в стране очень трудно было пробиться наверх, а сейчас ситуация радикально изменилась. Возможности для развития человека не должны зависеть от денег и происхождения. Бедный человек должен иметь такие же шансы, как и богатый….От хорошо налаженного труда нельзя устать морально; человек, который овладевает своим ремеслом, не устает от него. Устает лишь тот, кто не может справиться со своей работой, у кого нет веры. Эта буржуазная “усталость” должна исчезнуть из нашего народа»{170}. Важнейшим средством достижения сформулированных целей Лей считал соревнование.

Роль адвоката рабочих мешала ДАФ в организации соревнования; для Лея это было сложное и малоприятное занятие, хотя организованные на производстве соревнования способствовали не только увеличению объема производства (как того требовало государство), но и подъему отдельных рабочих по социальной лестнице и причиной повышения социального престижа рабочих профессий. Основными формами соревнования были соревнование по профессиям (преимущественно для рабочей молодежи) и (с 1936 г.) — соревнование отдельных предприятий. Достижения отдельных предприятий рассматривались экспертами по различным параметрам — от производственных до социальных вопросов.

В августе 1936 г. указом Гитлера было введено награждение победителя, которому присваивалось звание «национал-социалистическое образцовое предприятие» и переходящее знамя{171}. В указе говорилось, что предприятия, претендовавшие на звание «образцовых», должны не только соблюдать разработанные ДАФ принципы, такие как «красота труда», но и удовлетворять требованиям к уровню профессиональной подготовки, к «степени общности» между фюрером предприятия и его подчиненными.{172}

В 1937 г. в соревнованиях по профессиям (под лозунгом «Дорогу самым способным и дельным») приняло участие 1,8 млн. человек{173}. Ориентация на соревновательный индивидуализм способствовала социальной атомизации и сокращению социальной солидарности, что противоречило интересам нацистской народной общности, однако нацистское стремление к эффективности и высокой трудовой этике соответствовали потребностям государства, а также пропагандируемым социал-дарвинистским идеям. Правда, «соцсоревнования» неожиданно натолкнулись на соперничество отдельных нацистских ведомств, чьи руководители сочли, что слишком много сфер Лей забирает под свой контроль. В феврале 1937 г. под предлогом бесполезного расходования сырья и «неверного использования капиталов» министр экономики Шахт запретил государственным предприятиям, службам и всем бюджетным организациям и военным заводам участвовать в «соцсоревновании»{174}. В итоге Лею пришлось ограничиться премированием 30 предприятий (преимущественно пищевой промышленности), а крупные военные предприятия в соревновании участия не приняли.

ДАФ имела возможность материально поддерживать рабочих в случае болезни, потере рабочего места и травмы на производстве. Реализация лозунга «твое здоровье не является только твоим личным делом» рассматривалось режимом как предпосылка оптимальной отдачи рабочих на производстве и роста производительности труда. Новые медицинские программы по профилактике заболеваний на предприятиях и в школах, по охране материнства и детства носили прогрессивный характер.

Важнейшими сферами социальной политики Лей считал жилищное строительство и социальное страхование: хорошая просторная квартира играла решающую роль в вопросах создания и защиты большой здоровой семьи, а достаточное социальное обеспечение по болезни и старости должно было дать немецкому народу уверенность в завтрашнем дне{175}. Надо отметить, что вскоре после прихода к власти нацистам удалось преодолеть застой в движении жилищных кооперативов{176}. При Шахте кредитование этих проектов занимало прочное положение в системе расходов Рейхсбанка. Имели место также государственные социальные жилищные программы: один из самых активных сторонников Лея гауляйтер И. Бюркель провозгласил во вновь присоединенном к Германии Сааре осуществление большого проекта социального жилищного строительства, при этом было устроено демонстративное сожжение бараков бедноты как последнего символа классового разделения и классовой ненависти. В 1936 г. Бюркель демонстративно противопоставил лозунгу Геббельса «пушки вместо масла» свой лозунг: «пушки — это хорошо, но более ценным для нас являются новые квартиры для рабочих». Для Геббельса эти требования Бюркеля были слишком «социалистическими»; его радикализм раздражал и Гитлера, но он хранил лояльность по отношению к одному из самых активных и энергичных своих гауляйтеров{177}. Правда, перед лицом мобилизации Бюркель отказался от своих социальных требований, и во время войны содержание его политики мало отличалось от политики коллег-гауляйтеров.

Программы «Института труда» в рамках ДАФ (Arbeitswissenschaftliche Institut der DAF), посвященные концепции новой политики в сфере зарплаты, профессионального образования и здравоохранения, носили весьма прогрессивный характер. К примеру, программа предусматривала введение государственной пенсии вместо практикуемых отчислений в счет будущей пенсии{178}. Кроме введения государственного пенсионного обеспечения, планировалась ликвидация разделения социального обеспечения на рабочее, для служащих и для крестьян; в новую систему планировалось включить всех, на чем во времена республики всегда настаивали лидеры рабочего движения{179}. В социальном жилищном строительстве ДАФ добивался достижения соответствующих современным требованиям и представлениям размеров жилья{180}. Для преодоления проблем с жильем ДАФ и правительство широко использовали налоговые льготы, субсидии и дарственные; они вкладывали деньги в жилищное строительство, но в этой сфере нацисты отставали от Веймарской республики, в годы которой только в Берлине было построено 230 тыс. квартир, а в годы нацизма — только 102 тыс., из которых большая часть была заложена еще до кризиса, а потом законсервирована{181}. А до того момента, когда жилищные проблемы большинства немцев должны были решиться путем строительства, нацисты пытались решить их за счет евреев. Так, жалкие жилищные условия большинства венцев были следствием урбанизационного бума конца XIX века: жажда легкой наживы привела к строительству большого количества дешевого и плохого жилья и возникновению трущоб. Преследования евреев, эмиграция, высылки и аресты «высвобождали» вожделенное жилье; таким образом смягчалась социальная напряженность. До декабря 1938 г. в 44 тыс. квартир евреев сменились владельцы. Несмотря на то, что значительная часть населения Вены принимала участие в «аризации» жилья, в отнятии у евреев мебели и предметов домашнего обихода, — жилищную проблему решить не удалось: потребность составляла 150 тыс. квартир. В июле 1939 г. гауляйтер Вены Бюркель для того, чтобы освободить квартиры для арийцев, предлагал выселить из Вены всех евреев и поселить их в бараках. Но до бараков дело не дошло, так как цена их строительства показалась слишком высокой: стоимость жилья на одного человека составила 599 рейхсмарок (при норме в 15 кв. м. на еврейскую семью из 4 человек). Более приемлемым оказалось выселение евреев в Польшу: 3 декабря 1940 г. гауляйтер Ширах получил указание выслать 40 тыс. венских евреев в генерал-губернаторство{182}.