уже вполне даже вытягивающего и на намного более грозное наименование «кинжал».
М-да, вот это уже точно не укладывается в понятие обычной школьной драки! Благо еще, что, желая, очевидно, как следует напугать меня, парень не напал сразу, своими криками привлекая к себе всеобщее внимание.
«А ведь я быстрее его», — вдруг мелькнула бесшабашная мысль, и я, ни секунды не медля, полез ладонью себе под китель. Именно там я, на время посещения гимназии, пристроил ножны со своим трофейным ножом. Может, он у меня и покороче аж на пару ладоней, но не стоять же, ожидая своего конца, подобно барану на бойне.
Нож достал, только вот воспользоваться им я уже не успел. От грохнувшего совсем неподалеку от меня выстрела заложило левое ухо.
— Следующий выстрел буду делать прямо в лоб, на поражение! — Сквозь звон в пораженном неожиданным грохотом ухе услышал я голос Пашки. — Не сомневайся, не промажу, у меня Меткость до четырех развита. Бросай живо свой нож на землю, сволочь.
И здоровенный нож без лишнего промедления полетел, куда было скомандовано. Очень уж убедительным был голос Пашки в этот момент. Собственно, на этом вся нынешняя драка и закончилась. Бормоча вполголоса угрозы и проклятия, храбрые греки предприняли тактический маневр под названием отступление. Ну, не зря же говорят, что против лома нет приема. Тем более нет его против заряженного и взведенного пистолета.
Ловкость +1, — уведомила меня Система, знаменуя тем самым, что наша эпическая битва, и в самом деле, подошла к своему завершению.
— Ты чего же, Саня, своей магией не воспользовался? — Напустился на меня Пашка, едва наши противники скрылись за поворотом. — Против такого свинореза с твоим ножиком выступать — верное ж самоубийство.
— Как-то даже в голову не пришло, это же не крымчаки какие, -повинился я, только сейчас вдруг сообразив, какой серьезной опасности я только что избег.
Зато возвращение в нашу Слободу в этот день вышло у нашей компании очень оживленным. Едва рассевшись по телегам, наши спутники взахлеб, все разом, вдруг начали обсуждать перипетии нашего сражения, хвалить Пашку, ругать бесчестного и трусливого Гектора Георгади, не отважившегося выйти один на один, а позвавшего против одноклассников себе на подмогу совершенно посторонних взрослых парней. Ну, и меня, с моими отменными бойцовскими качествами, тоже помянули.
— Сашка — наш атаман! — Объявил во внезапно накатившем на него душевном порыве Афоня.
Харизма +1, — отреагировала на это заявление приятеля Система. Ох, не дай бог Пашка узнает! Спасал от бандита со свинорезом меня он, а вожделенная для него характеристика подрастает отчего-то у меня.
Системные характеристики Александра Лебедева на конец седьмой главы:
Уровень 6.
Очки опыта до следующего уровня:493200
Основные характеристики:
Сила 8(+1)
Ловкость 12(+2)
Выносливость 7(+1)
Интеллект 13(+1)
Дух 4(+2)
Мана 4040
Дополнительные характеристики:
Скрытность 2
Удача 2
Харизма 2(+1)
Навыки:
Следопыт,
Наставник.
Магические конструкты:
Малое исцеление,
Светлячок,
Розжиг огня,
Создание воды.
Стрелы холода
Глава 8
— А скажи-ка мне, братец, это когда это ты успел набрать четыре единицы в Меткости? — Поинтересовался я вполголоса у Пашки, когда мы, уже достигнув нашего поселка, топали по направлению к отчему дому.
— Ну, на самом деле, у меня там всего тройка, — немножко смутился мой скрытный брат, и, не выдержав моего ожидающего молчания, продолжил: вторую единицу я взял, когда свой пистолет после покупки пристреливал, а третью совсем недавно — после того дозорного татарина.
Еще пару минут шагали молча. После чего сам Пашка вдруг начал высказывать очень похожие претензии уже в мой адрес:
— И вообще, Сашка, что за допрос с твоей стороны, если сам ты о своих собственных характеристиках в последнее время вообще молчишь в тряпочку. Давай, договоримся с тобой, чтобы не скрывать их друг от друга!
И вот что мне остается говорить в таком случае?
— Давай, — кивнул я, и тут же был уведомлен Пашкой о его системных достижениях. В принципе, все в пределах ожидаемого: на его семнадцать единиц в Силе мне остается лишь завистливо вздыхать, но зато Ловкости и Интеллекта теперь уже довольно заметно больше оказывалось у меня. А еще Дух! Он-то у братца так и остался равен двум. Правда, и уровень у него пока оставался всего лишь пятый, так что, вполне возможно, что наверстает еще это небольшое отставание.
— А теперь ты! — С полнейшей уверенностью в правоте своих требований объявил Пашка, закончив перечисление собственных характеристик.
Ну… ладно. Остается надеяться, что из-за какой-то там дополнительной характеристики мы все-таки не поссоримся….
Против всех моих ожиданий, сообщение об уже открытой мной Харизме никаких негативных эмоций у брата не вызвало. Он только бросил беглый взгляд в мою сторону, и, заметно заалев щеками, неожиданно поинтересовался:
— Ну, и как оно?
— Что, как? — Недопонял я.
— Сморят барышни в твою сторону?.. В смысле, смотрят больше чем раньше?
— … — как-то не сразу смог подобрать я слова в ответ на его такой неожиданный вопрос. Даже подумал, грешным делом, что это он так надо мной издевается. Но нет, судя по напряженному молчанию, ответ на заданный вопрос реально важен для него. Вот же тоже, ловелас какой выискался!
— Пашечка, мне вот интересно, где в моем окружении ты вообще барышень отыскал? Мы же с тобой в МУЖСКОЙ гимназии учимся, — принялся разъяснять я его заблуждения, выделив голосом одну из основополагающих особенностей нашего учебного заведения. — А тут, в поселке, после возвращения с учебы, тоже, нигде не останавливаясь, сразу же спешим домой.
— Ну, а хотя бы в Павловске, по дороге? Неужто на тебя ни одна дама даже не посмотрела?
— Не замечал. — Сказал, как отрезал, и тут же пожалел. Настолько несчастной стала моська брата.
— Значит наврали, — заключил он после скорбной минуты молчания, после чего решительно махнул рукой: — а-а, все равно я буду выступать на юбилее гимназии. Зря что ли пол-лета на всю эту ерунду с открытием Харизмы потратил.
— Так это ты все эти мучения с камнями во рту проделывал из-за внимания барышень! — Не то, чтобы я этого уже не понял, но вот так, чуточку поиздеваться над братцем — это же ужас, до чего приятно.
— А из-за кого еще, — все же рассердился на это мое последнее высказывание Пашка. Губы надул и замолчал обижено.
Весь оставшийся вечер мы с ним
