тоже не походил. Усики были рыжими. А волосы из-под шапки хвостатой торчали совершенно русые. И разрез глаз был вполне европеоидный. Сашка прикинул по дороге. Это они на девятый день после смерти поспешают. И судя по запылённым мундирам с самой Москвы несутся, чтобы успеть. Великим знатоком жизни лейб-гвардии Кох не был, но считал, что вся она в Питере возле трона ошивается. Опять же что-то такое в мозгу было. Вроде как во время восстания декабристов конногвардейцы на приняли участие, хоть и были в Петербурге. Хотел их Николай вывести на Сенатскую повоевать, да раздумал. Выходит, и в Москве — матушке есть немного гвардейцев. Из Санкт-Петербурга точно не успеть, плюс письмо туда, от странного товарища по фамилии Селиванович. Интересно, а зачем этот боров написал в письме, что Сашка выстрелил раньше сигнала? Он ведь был секундантом, и все пришли к мнению, что всё было сделано по правилам. Хотел поссорить князя Болоховского с наследником? Зачем это ему? Ничего плохого ему Сашка не делал и видел всего второй раз в жизни.
Как оказалось чуть позже, новой дуэли Кох опасался зря. Никто из этой молодёжной банды к нему в Болоховское не пожаловал ни на следующий день, ни даже через три дня. Виктор Германович за эти три дня полностью удостоверился, что поговорка, что ожидание смерти хуже самой смерти, придумана умными людьми. Ни на саблях, ни на шпагах он биться не умеет. Пришлось опять подключать ветеранов, но и из них те ещё мастера сабельного боя. Показали ему парочку приёмов и на этом познания закончились. Три дня Сашка эти приёмы и отрабатывал. Ну, хоть привык к весу и возможностям отцовой наградной шпаги.
А тут на четвёртый день после встречи на дороге в Болоховское пожаловал тот самый молодой из военных и в странном мундире. Оказалось, что это младший сын Шахматова, который сейчас отдан в шляхетский корпус в Москве. Приехал, представился Александром Ивановичем, сказал, что генерал Соболевский заверил их в правильности проведения дуэли и ускакал. Ни здрасти, ни до свидания. Даже с коня не слез. Так и сидел в седле, ожидая пока Сашка из терема подойдёт.
Виктор Германович обрадовался, совершенно не улыбалось ему погибнуть от укола шпаги куда-нибудь в печень. А если кишки пропорют. Не, не нужные впечатления. Как оказалось чуть позже, радовался он совершенно зря. Ничего пока не закончилось. Более того, все неприятности только начинаются.
Сашка дней через десять, или даже больше чуть прошло, может и две недели уже пробежало, пошёл в лес с пацанами за земляникой. Ягоды было завались. Народ собирал для варения будущего, а он в туесок сначала, а после горстями в рот. Лепота. И вкуснота. Ни одна другая ягода с земляникой не сравнится.
Сидит он на корточках на опушке небольшой полянки ест вкуснятину, а тут несётся к нему, как паровоз, Машка и руками машет. Игра, наверное, такая, взлетит или нет? Не, не взлетит уж больно массивная.
— Там полицейские… Фух. Приехали. Фух. Спрашивают, князь где? Злые, весь дом осмотрели. Искали. Фух.
— Зачем не говорили? — Виктор Германович, вздохнул не хуже «тургеневской» Машки. Обыскивать княжеский дом так просто в этом времени полиция не будет. Надо понимать — это отголоски дуэли. Всё же кто-то донёс на него.
— Нет, требуют срочно найти князя? Спрашивают, где может быть? Фух, — Машка вытерла рукавом пот со лба, — Что делать-то Александр Сергеевич?
— Скажите, что я, наверное, в Басково отправился. Про ягоды не говорили? — Сашка почесал репу. Что делать не решил пока, но ехать в кандалах в Сибирь или в солдатской форме на Кавказ под чеченские пули не хотелось. В любом деле главное не паниковать и не спешить. Возможно и само рассосётся.
— Фух. Побежала я тогда. Если что, пришлю Аньку или Тоську. За ягодами тоже отправлю. А вы, Александр Сергеевич, тут пока побудьте, — гренадёр-девица, опять вытерла пот и понеслась назад к усадьбе, на этот раз, как паровоз гружёный, помедленнее.
Идти подсматривать за полицейскими смысла не было. Терем так расположен, что из леса его толком не видно, только самый верх. Там лещины застят и яблони с грушами потом. Да и не увидеть без приборов ничего с такого расстояния. Обещала Машка прислать связную, значит пришлёт, она кремень девка.
Часа через два Тоська прибежала — это младшая дочь кухарки Аксиньи.
— Вашество. Мария Петровна велела передать, чё полицейские дядьки разделились, двое туточки остались. А двое на конях наших поехали в Басково. Спрашивает, Мария Петровна, чего делать? — Тоська руки в боки упёрла, Машку парадируя, и перейдя на контральто спросила, — Чего делать, Александр Сергеич?
— Скажи Машк… Марии Петровне, чтобы через пару часиков Аньку пешком отправила в Басково, но перед отправлением сказала шёпотом «озеро». И пусть еды соберёт. А ты иди за Анькой чуть позади и всё время назад посматривай, не идёт ли кто за вами. Как Анна в лес свернёт, так ты домой беги. Поняла?
— Ясненько, Александр Сергеич. Побёгла я?
— Давай.
Сашка решил сразу в руки полиции не сдаваться. Посмотреть из избушки у озера, как дела разворачиваться будут. Поговорка раньше сядешь — раньше выйдешь, как-то не вдохновляла. Вот, ни разу не вдохновляла.
Событие двадцать первое
Кто знает об опасности, но нем — тот враг.
Иоганн Вольфганг Гёте
Так себе удовольствие. Сашка уже неделю жил в шалаше в «Разливе». Опять началась перманентная борьба с комарами. А ещё есть приходилось всё холодное. Ну, и Аньку жалко, девке приходилось каждый день с несколькими килограммами еды в рюкзаке за спиной шагать десять километров в одну сторону, а потом, пусть и без еды, но ведь тоже десять, в другую. Опять на глазах худела. И другого не пошлёшь. Что знают трое, то знает свинья, как папаша Мюллер Штирлицу, кажется, говорил. Машке доверить эту информацию можно. Но она девка видная и полицейский, караулящий Сашку в Болоховском, её знает, исчезновение домоправительницы на целый день, походом в баню не объяснишь. А использовать кого другого — опасно. Мало ли, посулит полицейский сто рублей или вольную, обманет потом, а человек купится.
Привлекать вояк старых тоже нельзя. Они тем более под подозрением. В Басково даже двоих полицейских оставили Сашку караулить.
От нечего делать Сашка стал себя накручивать. А чем занимается сейчас Ксения и князь Николай Иванович Болоховский? Должны же знать, что тут полиция сидит. И значит, должны обивать
