проклятием. Некоторые из них публиковали статьи, где содержалась полуправда, а то и откровенная ложь, вводившая публику в замешательство, возбуждавшая злобу и панику — словно в тазу с грязной водой помешали палкой. Другие, похоже, злорадствовали, отмечая, как быстро падает престиж Скотланд-Ярда и Уоппинга в глазах общества.
Взгляд Белдинга напомнил мне, что неплохо бы ознакомиться с прессой. Время от времени газеты публиковали крупицы правды, которые могли помочь в расследовании.
Шагнув через порог, я представился и пояснил, что адрес дал мне капитан Гаррисон. Хмыкнув, Белдинг сложил газету и убрал ее в сторону, а я придвинул стул, чтобы сесть поближе. Выяснилось, что под ним скрывалось коричневое пятно на ковре. Думать о его происхождении отчего-то не хотелось.
— Зашел побеседовать о ваших впечатлениях от катастрофы, — начал я.
Белдинг сердито покачал головой.
— В газетах говорят, что виноват наш углевоз, поскольку мы шли слишком быстро. По-моему, людям просто хочется найти крайнего, и неважно, верны ли эти догадки. Главное, что их это не касается. Все, что пишут в прессе, полная чепуха!
— Никогда не доверял газетам, — ответил я. — Собственно, с утра ничего и не читал.
Белдинг, прищурившись, глянул мне в глаза.
— Вы ведь говорили с капитаном? Он человек честный. Вряд ли я смогу что-то добавить.
— Таков порядок. Мы обязаны собрать показания с как можно большего количества свидетелей, чтобы получить ясную картину. Не могли бы вы рассказать о том, что происходило, начиная с доков Миллуолла? Похоже, вы там задержались?
— Так и было. Черт, не повезло! Не стукни мы проклятую баржу, не было бы никакой задержки, и ничего не случилось бы…
Баржу? Хм…
Белдинг заметил мое удивление и нахмурился, выпятив нижнюю губу.
— Ах, зачем я вообще об этом сказал… Никакого отношения к катастрофе тот случай не имеет.
— Скорее всего, тем более что произошла она через несколько часов и совсем в другом месте. И все же мне хотелось бы послушать ваш рассказ.
Он вытер руки о колени.
— Рассказывать особо и нечего. Мы выходили из внешнего дока, а баржа пересекла нам путь. Кроме нее, никто не виноват, да и «Замок» повреждений не получил. Через некоторое время нам позволили продолжить плавание.
Баржа явно меньше и маневренней углевоза, так что ей следовало уступить дорогу большому кораблю. Тут не поспоришь. Однако почему промолчал Гаррисон?
— Сколько подобных происшествий случилось с «Замком Байуэлл» на протяжении, скажем, последних нескольких лет?
— Ни одного! — задрал подбородок Белдинг. — То-то и странно! У нас один из лучших капитанов на моей памяти. Как-то в Александрии он причалил, имея всего пару футов свободного места. Мистер Гаррисон очень осторожен. Видите ли, у него есть собственный интерес.
— Вы имеете в виду — к судну?
— Капитану принадлежит его доля, — кивнул мой собеседник.
— Это из-за баржи вы пропустили начало благоприятного течения?
— Ну да, к тому же нам еще пришлось ждать лоцмана. Тот, кого мы наняли, не появился, так что капитан нашел другого.
— Джона Конвея?
— Имени не помню.
— Впередсмотрящий у вас был? — небрежно спросил я.
Капитан вроде бы на этот вопрос ответил утвердительно, однако следовало перепроверить его слова. На углевозе подобный человек точно требовался, поскольку бак корабля задран вверх и у рулевого не самый хороший обзор.
Похоже, мои сомнения оскорбили Белдинга.
— А как же! Парень по фамилии Харди.
— Из тех, кто по краткосрочному найму?
— Да, но человек он хороший, — кивнул старший помощник.
— А где был капитан?
— Стоял на мостике, как полагается.
— Значит, лоцман был у штурвала, а мистер Гаррисон отдавал ему команды? — Дождавшись кивка Белдинга, я продолжил: — Можете его описать?
— Огненно-рыжие волосы, синие глаза. Примерно моего роста, лет сорока.
Должно быть, выражение моего лица изменилось, потому что Белдинг, покосившись на меня, осведомился:
— А что вы так напряглись? Ну да, ирландец, и что с того? Дело он знает. И капитан ничего против ирландцев не имеет! Кстати, к чему все эти вопросы насчет нашего экипажа? Виноваты в крушении не мы. Мы имели право находиться там, где шли, и скорость никто не превышал! — Он бросил раздраженный взгляд на газету. — А вот «Принцесса» шла там, где ей быть не положено!
— На «Принцессе» тоже служат достойные люди, — возразил я. — Знаете, что их капитан утонул, спасая пассажиров?
Мой выпад произвел желаемый эффект: Белдинг опечалился.
— Да, я слышал. Чертовски жаль… — Он опустил взгляд на свои тяжело лежащие на коленях руки и, прищурившись, посмотрел на меня. — Я вчера был на газовом заводе, помогал раскладывать тела.
— Это добрый поступок.
— Знаете, останки уже начали попахивать. — Старший помощник поморщился. — Некоторые жертвы почти без одежды… Нехорошо, что женщины смотрят на них в таком виде… Знаю, что комитет по крушениям предлагал поместить тела в закрытые гробы, чтобы родственники опознавали их по драгоценностям и так далее.
Хм, а мысль недурна. С подобной процедурой опознания мне сталкиваться до сих пор не доводилось, хотя и катастрофы такого масштаба я припомнить не мог.
Дальнейший наш разговор полностью подтвердил рассказ капитана Гаррисона, однако по пути в Уоппинг я вновь запнулся о важное несоответствие. Возможно, Гаррисон и впрямь не придал значения инциденту с баржей; в конце концов, он действительно не имел отношения к тому, что произошло позже. Хотя задержка-то произошла, почему «Замок Байуэлл» и подвергся риску столкновения с «Принцессой Алисой». На его пути встретилось еще полдюжины коварных мест, где эта вероятность увеличивалась. Впрочем, Гаррисон вполне мог просто забыть о мелкой неприятности. До того ли ему было после катастрофы…
Интересно, в какое время по плану должен был «Замок Байуэлл» миновать Трипкок-пойнт? Из-за двух непредвиденных задержек он выбился из графика. Фредерик Бонси винил в крушении именно углевоз, утверждая, что тот превысил разумную скорость. Возможно, Гаррисон торопился, пытаясь нагнать упущенное время, не пропустить вечерний отлив? Надо бы расспросить капитана более подробно. Впрочем, были к нему и другие вопросы.
Получив показания Гаррисона и Белдинга, я все же желал услышать рассказ лоцмана с «Замка Байуэлл» и надеялся, что Джон Конвей в ближайшее время объявится.
Вернувшись на Уоппинг-стрит, я сразу спросил Трента насчет Конвея, но тот лишь помотал головой.
— Не появлялся. Зато пришли два других человека, уже давно вас ждут. Мистер Эйрс в первой комнате, а мистер Ротерли — в вашем кабинете. — Трент запнулся. — Мистер Эйрс сидит здесь уже почти два часа.
Искушение поговорить сперва с Эйрсом было велико, однако я не сомневался, что Ротерли воспримет подобный шаг как личное оскорбление. Обязательно нажалуется своему начальнику, Куо-термену. Поблагодарив сержанта и собравшись с духом, я перешагнул
