будет она как резина.
– Будет. Ты всегда забываешь специи, и она всегда как резина.
– Оу. Не нужно щадить меня, потому что я твой папа и все такое, – бурчу я.
Купер поднимает на меня глаза, хлопая густыми ресницами:
– Я думал, что врать нехорошо? Ты хочешь сказать, что правила изменились?
Я прижимаю пальцы к вискам и медленно массирую круговыми движениями.
– Из-за тебя я поседею намного раньше времени.
– Всегда есть краска для волос.
– У тебя на все есть ответ, а?
– Всегда, – широко улыбается он.
Я смеюсь и толкаю к нему наполовину заполненную миску с сыром, а сам натираю еще.
– Разложи это сверху, пока я закончу.
– Есть, капитан.
– Я папа, идиот.
Он театрально ахает:
– Ты только что назвал меня идиотом?
– Эй, следи за языком, – отчитываю я, сдерживая улыбку.
– Скорее бы уже вырасти, чтобы ты прекратил так говорить, – вздыхает он.
Я прыскаю.
– Ты никогда не станешь слишком взрослым для старого доброго нагоняя, Куп.
– Тебе нужна девушка.
– Чего? – захлебываюсь я. Такой поворот разговора застал меня врасплох. – Что ты знаешь о девушках? У тебя же ее нет, верно?
Он изображает рвотные позывы.
– Ни за что.
– Хорошо, – расслабляюсь я. – Не следует заводить девушку, пока тебе не исполнится по меньшей мере двадцать семь.
– Двадцать семь? – округляет глаза он.
– Ага. Будь как можно дольше сосредоточен на музыке и живописи без отвлекающих факторов.
Я передаю ему остальной натертый сыр и начинаю убирать беспорядок на столешнице.
– Все равно девочки мне пока не интересны, папа. Я говорил о тебе, – заявляет он, похоже, не собираясь оставлять эту тему в покое в ближайшее время.
Решив подыграть ему, я говорю:
– Ладно, так ты думаешь с девушкой что? Я перестану тебя воспитывать?
– Ну, если ты сосредоточишься на другом человеке, то может быть. Но тебе будет полезно иногда поговорить с кем-то другим. Ты никуда не ходишь после работы, только если встретиться с тетей Авой и дядей Ли или с кем-то из коллег.
В кухне повисает тишина.
Он правда такой проницательный или это я так очевиден? Господи.
Не сказать, что я отшельник. Я выбираюсь из дома и провожу время с другими людьми. Но, возможно, Купер не так уж ошибается. Если я не с Оукли и Авой, или с Бэнксом и Бри, или даже с Бэт, то я дома с Купером. Я не считал, что это неправильно, но теперь, здраво поразмыслив, понимаю, что Скарлетт – единственная женщина за много лет, с которой я проводил время вне этой группы.
Единственная женщина, с которой я захотел провести время.
Это понимание вышибает из меня дух. Я роняю грязные столовые приборы и мерные стаканы в мойку и хватаюсь за край столешницы.
Что это вообще значит? Она моя сотрудница, и я забочусь о ней. Конечно, между нами есть химия. Может, за последние несколько лет я немного отвык от женщин, но я не мертвый. А только мертвый не почувствовал бы, что между нами явно что-то есть. Как будто нас соединяет провод под напряжением.
Но это всего лишь сексуальная энергия, искрящая между двумя людьми, которых влечет друг к другу. А меня неимоверно влечет к Скарлетт, нет смысла отрицать. В ней нет не единой черты, которая не сводила бы меня с ума, начиная с ее покрытых веснушками щек и ярких голубых глаз и заканчивая ее круглой упругой задницей и мускулистыми бедрами.
И в иных обстоятельствах я, возможно, поддался бы этому влечению. Возможно, я уже узнал бы, каково чувствовать ее под собой и исчезает ли ее суровость, когда я буду в ней по самые яйца и она кончит на моем члене.
Но так нельзя. Секс ведет к чувствам, а чувства ведут к проблемам. Сейчас я должен думать о Купере. Даже если он убежден, что мне нужна женщина, я не могу так рисковать.
Из задумчивости меня выводит хлопок входной двери. Мои вцепившиеся в столешницу ладони вспотели, и я опускаю их по швам.
– Пап? – настороженно, почти робко спрашивает Купер.
– Ты прав, ребенок. Мне надо чаще выбираться из дома, – признаю я. Тут не поспоришь.
– Мне нравится, что ты все время рядом. Я не имел в виду, что не нравится.
Вздохнув, я глажу его по спине:
– Я знаю. Без своего старика ты не знал бы, что делать.
– Поверить не могу, что мы были в магазине и забыли чесночный хлеб. Это самая важная часть хорошего ужина, – кричит Бет с порога.
Шаги босых ног по полу становятся все громче, и наконец она входит в кухню.
Я быстро ставлю запеканку в духовку и завожу таймер. Повернувшись к кухонному островку, я смотрю, как Бет ставит на столешницу пакет и бутылку белого вина.
– Ты взяла целый или нарезку? – спрашивает Купер, заглядывая в пакет. Торжествующе поднимает кулак в воздух и достает толстый батон. – Да!
– Ты за кого меня принимаешь? За новичка? – подбоченивается Бет.
Купер широко улыбается и идет к духовке, достает из нижнего ящика противень и кладет на него хлеб.
Бет поворачивается ко мне и показывает на вино:
– Открыть? Я решила взять, пока была в магазине. Ты же по-прежнему любишь вино?
– Да. Но с удовольствием выпью газировки с тобой.
Я не пью в присутствии Бет, потому что не вижу смысла дразнить ее, зная, что ей нельзя употреблять алкоголь. Это не такая большая потеря, учитывая, что я не любитель спиртного.
Тем не менее я вытаскиваю из ящика штопор, нахожу бокал и достаю из холодильника газировку. После этого я бросаю ей штопор и стеклянную банку колы, а также ставлю свой бокал. Сосредоточенно нахмурив брови, она открывает пробку.
– Чем вы занимались, пока меня не было, мальчики? Когда я вошла, было так тихо, что я подумала, будто вы ушли, – говорит она, откладывая пробку в сторону.
Я забираю у нее бутылку и наполняю свой бокал.
– Купер просто выражал обеспокоенность моей светской жизнью.
– Я сказал, что ему нужна девушка, – напрямую добавляет тот.
Бет смеется:
– Добро пожаловать в клуб, дружок. Я говорю ему это весь последний год.
– И я каждый раз отвечаю тебе, что мне и так хорошо.
– И тогда я говорю, что в твоем сердце слишком много любви, чтобы дарить ее только нам двоим, – вздыхает она.
Купер подходит к раковине, чтобы смыть с рук жир от чесночного хлеба. Он использует слишком много мыла, и я не могу сдержать улыбки.
– Мама права.
– Знаешь, обычно дети не хотят, чтобы их родитель встречался с кем-то новым. Почему ты не устраиваешь истерику, как нормальный ребенок? Где аргумент «так нечестно»?
– Я всегда был взрослым для своего возраста.
– Это значит, я могу перестать просить тебя споласкивать свои тарелки, прежде чем поставить их в посудомойку, и не напоминать об этом каждый день? – спрашиваю я.
Он насупливается:
– Видишь? Именно поэтому тебе нужна девушка. Мне нужен кто-то на моей стороне, а мама слишком предвзята, потому что она моя мама.
Бет наблюдает за нами с теплой улыбкой, которая
