Властью, данной мне народом!
В парке было хорошо. Сегодня почему-то особенно. Городская суета здесь почти не ощущалась, и многочисленные любители прогуляться, прокатиться на велосипедах, роликовых лыжах и коньках пока еще не успели оккупировать тенистый простор парковых дорожек. Было семь часов утра воскресенья. Нескончаемые кавалькады автомобилей еще вчера покинули черту города, унося своих хозяев по направлению к вожделенным дачным участкам. Оставшиеся граждане мирно посапывали в своих постелях, не желая прерывать столь ценный выходной сон накануне рабочей недели.
Город уже жил, ходило метро, автобусы, троллейбусы. Работники коммунальных служб в ярко-оранжевых жилетах спешили придать лоска улицам и зеленым газонам после субботнего загула жителей и гостей столицы. Гремя огромными колесами, по тротуару промчался трактор с большой бочкой, наполненной водой, по пути смывая песок и грязь на обочину. Где-то тарахтела машина, вывозившая мусор на ближайший полигон складирования твердых бытовых отходов. Жизнь громадного мегаполиса не прекращалась ни на минуту – и днем и ночью, и утром в воскресенье. Разве что только первого января в часиков восемь утра город выглядел, как вымерший. Сейчас было лето, что разительно отличалось от первого января, но и сегодня основная человеческая рать все еще спала, и расслабленность, нега и лень витали в воздухе в это ясное, наполненной светом летнее утро.
В парке было хорошо. Зяблики уже деловито завели свои радостные трели, в кустах суетились желтоклювые скворцы, и дрозды перелетали с место на место в поисках корма. Мыши-полевки судорожно перебегали парковые дорожки, торопясь укрыться в траве от назойливых людских взглядов и гипотетических филинов или сов, которые, если бы они здесь жили, с удовольствием бы на них охотились. Голуби своими массивными телами отгоняли синичек и трясогузок от кормушек. Голуби были толстыми и наглыми и не стеснялись обижать маленьких, принародно отбирая у тех вожделенные крошки. И только появившаяся белка могла нарушить их монополию на еду, проделав брешь в плотной голубиной стае, оккупировавшей кормушки. Белка искала орешки, и никак не претендовала на хлебные крошки, которые служили основной пищей городских сизарей. А орешки исправно поставляли в кормушки сердобольные граждане с детьми, в изобилии одаривая жителей леса изысканными пищевыми деликатесами.
За последние годы население парков и скверов сильно увеличилось – сказывались теплые мягкие зимы и изобилие корма. Даже утки-кряквы и то перестали улетать зимой на юг, надеясь перезимовать с божьей помощью, которая являлась в виде многочисленных бабушек с внуками и внучками, кормивших уток хлебом и печеньем. Бабушки приходили на пруды, как на работу, ежедневно навещая громкие дерущиеся за еду стаи пернатых прожорливых птиц. Но – только в сезон бескормицы. Как только появлялась возможность добывать пропитание непосредственно из природных источников, утки разбредались и разлетались по укромным местечкам в камышах, кустах, в тенистых протоках – подальше от людского любопытства. Кто сказал, что уткам нужны люди? Вам показалось! Они – утки – как и любое дикое животное, птица ли рыба, не испытывали никакой привязанности или благодарности, или, например, угрызений совести – это прерогатива человека, и этим он и отличается от животных. По крайней мере, лично ему так кажется.
Итак, его звали Михайлов Михаил Михайлович. Он был серьезной, видной фигурой в городе и занимал ответственный пост председателя комитета по законодательству Московской городской думы. И, как и любой серьезный человек, относился к своим обязанностям исключительно серьезно. Вот и сейчас он вышел из дома в полседьмого утра, чтобы, вот так спокойно, углубившись в изучение вопроса, разобраться с документами.
Некоторое время назад в Московскую городскую думу была внесена инициатива от некоей инициативной группы граждан, которые называли себя «Животная лига». Он, помнится, сильно удивился такому оригинальному названию, но еще более был удивлен, когда увидел девиз этой группы, выдавленный золотыми буквами на лицевой стороне папки, в которой лежал текст законодательной инициативы. Девиз гласил: «Сегодня мы все животные!» А чуть ниже было подписано более мелким шрифтом: «А ты животное, товарищ?»
Инициатива содержала множество пунктов, и на каждом из них следовало акцентировать внимание. Члены «Животной лиги» не только составили текст документа в соответствие со своими представлениями, но и грозились устроить массовые митинги и шествия в его поддержку, предлагали перекрывать улицы и организовывать голодовки, грозя массовым людским похуданием, если их инициатива не будет принята в максимально сжатые сроки, причем исключительно подавляющим большинством голосов и без изменений.
Поэтому сегодня Михайлов Михаил Михайлович уже в семь часов утра сидел в окружении птичьего гвалта и охотившихся за орешками белок на парковой скамеечке и изучал пресловутую инициативу. Она называлась: «О придании статуса». Он перевернул титульный лист и стал внимательно вчитываться в каждый пункт.
Пункт 1. Все животные – и дикие, и домашние, и птицы, и страусы, и аквариумные рыбы, и сельдь Иваси отныне не являются животными, птицами, страусами, аквариумными рыбами и сельдью Иваси.
Пункт 2. Все животные – и дикие, и домашние, и птицы, и страусы, и аквариумные рыбы, и сельдь Иваси отныне наделяются особым статусом.
Пункт 3. Особенность статусу придает необходимость наделить животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельдь Иваси особенным статусом.
Пункт 4. В вопросе наделения статусом животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельди Иваси не может быть разногласий – статусы обязательны для всех диких и домашних животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельди Иваси.
Пункт 5. Статус является неотъемлемой характеристикой и характеризует животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельдь Иваси.
Пункт 6. Статус характеризует животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельдь Иваси не как животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельдь Иваси, но как животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельдь Иваси, обладающих статусом.
Пункт 7. Статус позволяет всем животным, птицам, страусам, аквариумным рыбкам и сельди Иваси обладать статусом, который будет отличать их от тривиальных, не обладающих статусом животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельди Иваси.
Пункт 8. Наделением статусом животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельди Иваси должна заниматься специально для этого созданная комиссия, в задачу которой будет входить решение задачи наделения статусом животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельди Иваси.
Пункт 9. Дальнейшая жизнь животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельди Иваси без обретения ими статуса не представляется единственно верной.
Пункт 10. Что и нужно будет доказать, благодаря введению статуса, характеризующего животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельдь Иваси.
Пункт 11. Статус предусматривает введение статусных привилегий для обладающих статусом животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельди Иваси.
Пункт 12. Статус характеризует животных, птиц, страусов, аквариумных рыбок и сельдь Иваси и запрещает обращаться к ним без указания сего статуса и требовать от них норм поведения, не соответствующих полученными статусу.
Пункт 13. Каждое животное, птица, страус, аквариумная рыбка и сельдь Иваси, наделенная статусом, имеет право в суде и с привлечением юридической и адвокатской помощи доказывать правомерность получения статуса и законность статуса своего статуса.
Пункт 14. Каждый усомнившийся в правомерности предоставления статуса животным, птицам, страусам, аквариумным рыбкам и сельди Иваси, должен прежде всего обратиться в «Комиссию по предоставлению статуса» и обосновать свои претензии в письменной форме и свое несогласие с предоставленным статусом.
Пункт 15. Статус дает животным, птицам, страусам, аквариумным рыбкам и сельди Иваси статусные права.
Пункт 16. Статусные права имеют право быть привилегией предоставления статуса.
Пункт 17. Статусные права дают право на статус и могут быть получены путем предоставления статуса.
Пункт 18. Статус служит доказательством существования и предоставления статуса животным, птицам, страусам, аквариумным рыбкам и сельди Иваси.
Михаил Михайлович Михайлов с тоской оторвал взгляд от проекта законодательной инициативы. Он только-только закончил читать первый лист, а у него уже слезились глаза и начала пульсировать жилка на правом виске. Что неминуемо означало вскоре сильную головную боль. Он отложил в сторону листы бумаги, коих было ровно тридцать шесть, и которые – как он уже успел посмотреть – содержали пятьсот восемьдесят два пункта. Последний пункт гласил:
