Читаем без скачивания Миссия невыполнима (сборник) - Владислав Картавцев

– Господин профессор. Скажите, а сами-то вы как в свое время сдавали экзамены?

– Ну, у нас таких экзаменов не было, нас принимали на службу по результатам нашей конкретной работы. Вот я, например. У меня есть несколько неоспоримых достижений, не говоря уж о многочисленных правительственных наградах и премиях. А мой вклад в борьбу с общим врагом трудно переоценить. И, вообще, если хотите, я могу сейчас навскидку вам привести двадцать примеров своей исключительной доблести, отваги и ума или, например, доброты и отзывчивости. В зависимости от того, что вам более по душе.

И вот так тогда было – без экзаменов и прочей бюрократической волокиты, без стобальных оценок и без тщедушных членов комиссии – а просто берешь в руки пулемет или, например, бутылку с зажигательной смесью и вперед – работать в поле. А там уже сама жизнь покажет, достоин ты называться настоящим человеком, или же так – слепой котенок, выброшенный на берег, и нет в тебе ни чести, ни достоинства, а пыль одна, и хлам душевный прозябает. Но прогресс не стоит на месте, и сейчас у нас – и экзамены, и видео, и аудио. Так что, таких, как я, динозавров почти уже не осталось. Но мы еще многое можем рассказать, многое можем дать. Все, последний вопрос – вам еще нужно как следует отдохнуть перед экзаменом.

– Господин профессор, Вы нам так и не сказали, ваше настоящее имя, фамилию и звание. Это настолько секретно, и, вообще, можно ли об этом спрашивать?

– Да, молодец. Я все время ждал, когда вы меня об этом спросите. Меня зовут мистер Смит, и я являюсь генералом разведки. А больше вам знать и не положено. Ну все, до свидания. Удачи вам и успехов в деле защиты родины.

– Ну как мои орлы поживают?

– Пишут, думают. Вроде, пока все неплохо идет.

– Да, хорошая была идея перенаправить их навязчивые состояния на получение альтернативных вариантов ответов. Потом мы их проанализируем и посмотрим, куда дальше двигаться, как лечить. А заодно и нашим спецам поможем – пускай разрабатывают новые тесты для нашей разведки. А сегодня – банкет по случаю первого дня экзаменов! Я распоряжусь накрыть общий стол в большом зале клиники. Передайте всем, Юрий Михайлович, что начало ровно в шесть.

Бизнесмен

Так вот, чувак! Я хочу тебе сказать – я всю свою жизнь мечтал быть бизнесменом! Вот ты кем хотел быть в детстве? Наверное, летчиком или, может, врачом или, например, военным. А вот я – нет! Я даже видел сны, в которых со мной говорили крутые темнокожие парни из Гарлема. Почти каждую ночь. Типа, один подходил ко мне и спрашивал: «Who are you man?» А я ему типа отвечал: «I am a businessman!» Ты понял, круто да?

Так вот, в нашем детстве все хотели быть полезными и защищать родину. Но может, не то чтобы полезными, но родину защищать – по любому! Я помню, как все мои одноклассники собирались поступать в военные училища. Особенно многие хотели стать морскими пехотинцами. Прикинь, чувак, ты понял? Нет, ты прикинь – морскими пехотинцами! Это типа те, что ходят по морям и защищают корабли и должны бороться с пиратами в Аденском заливе.

А я мечтал шуршать деньгами. Помню почти каждую ночь ко мне приходили крутые темнокожие парни из Гарлема, все в золоте и с пушками – у одного «Кольт-911», у другого – «Глок», а у третьего – «Беретта». И приносили мне каждый по мешку с баксами и кланялись. И каждый из них подходил ко мне, вставал на колени и робким голосом просил принять от них в дар по мешку. А я им отвечал: «Everything’s fine man!», ты понял?

Вот ты хотел в детстве стать кассиром? Что-то я сомневаюсь! А вот я хотел – это если бизнесменом не получится! Представляешь, вокруг тебя – деньги и деньги, и шуршат, и шуршат, и музыка шуршания наличности наполняет тебя изнутри, и ты паришь, и благодать снисходит, как будто все вокруг тебя твое, и ты способен все купить! Ты понял? Ну, давай наливай еще!

Чего так мало налил? Краев не видишь? Так вот, кассир – это голубая мечта моего детства. А главное – чтобы деньги вокруг! И много! Я всю жизнь мечтал о деньгах! Ты знаешь, жизнь-то у меня была совсем нелегкая! Ты что, думаешь, я вот весь такой холеный и упитанный сижу перед тобой, это значит, что мне все в жизни легко доставалось? А ты знаешь, что папа и мама у меня были кадровыми военными, и все мое детство прошло в богом забытых военных городках, где мы жили в казенных офицерских квартирах? А отец всю жизнь в море на лодке ходил? А мама его всю жизнь ждала и пахала на берегу на флотском снабжении? А я рос совсем один. Вот именно тогда ко мне и стали во сне приходить крутые темнокожие парни из Гарлема все в золоте и с пушками. А потом, когда мне исполнилось двенадцать, они еще стали с собой девчонок приводить – тоже темнокожих, только без пушек и с платиновыми сережками. Прикинь, чувак!

Помню, подходит ко мне такая одна вся из себя крутая и говорит: «You man! Move your body!». И как давай я отплясывать камаринского, прикинь чувак, во сне! Я тогда, понимаешь, занимался при школе в кружке русских народных танцев. Вот значит, как пошел плясать, а она села на пол, глазки вытаращила и давай подмигивать – типа одобряет! А я пляшу себе без устали! Так прикинь, проснулся, а у меня все руки в синяках – оказывается, я ими, пока плясал во сне, долбился о стену со всего размаха. Комнатка-то моя была совсем маленькая, кроватка узкая, матрас продавленный, и сетка железная постоянно прогибалась до самого пола. Так что спал я почти всегда чуть ли не стоя! Вот так, чувак! А ты говоришь! А та деваха ко мне потом часто приходила, сядет так, смотрит жалостливо, а я все пляшу себе камаринского! Она посмотрит-посмотрит, вздохнет да и пойдет прочь. А я останавливаюсь, смотрю ей вслед и просыпаюсь. Вот такая грустная история, чувак!

А как-то раз она пришла с подружкой. Ко мне в тот год вообще крутые темнокожие парни толпами шлялись! Придет человек десять, все в бейсболках с надписями: «Uncle Sam wants you!», при пушках, у всех золотые и платиновые браслеты и смотрят уважительно и говорят: «Let’s do that!», типа: «Давай сделаем это!». А один начинает танцевать рэп – там у них был самый крутой – с плечами и весь в наколках – и кричит: «Together forever!». И я как начинаю вместе с ними приплясывать, да так, что потом просыпаюсь – и весь мокрый, и весь в отметинах от железной сетки! Потом, помню, долго думал, что – ну не может такой весь из себя крутой и авторитетный репер, как я, чалится в таком задрипанном городке, где на тридцать верст кругом – одни медведи и рядовой состав из бывших контуженных. Прикинь, чувак!

А когда мне исполнилось четырнадцать, отец наконец-то вернулся из моря. Он служил капитаном на атомной лодке, так вот, как потом оказалось, партия и родина дала ему и его экипажу секретное задание – пробраться подо льдом на северный полюс и запустить оттуда межконтинентальную баллистическую ракету – по-нашему МБР – а заодно и установить плотный контакт с местными обитателями с целью их использования в случае потенциального конфликта с заморским супостатом.

Так вот, до полюса они дошли, пробились через лед, запустили ракеты, причем все и разом, да так и остались торчать во льду рубкой и корпусом. Лодка же не ледокол, а там толщина льда была метра четыре. Дали, понятно, радиограмму в штаб, типа – выручайте, братцы, а те им и отвечают – держитесь, войдите в контакт с медведями и местными моржами и ждите подкрепления. В итоге просидели они на лодке два с половиной года, пока к ним не пробился ледокол, а продукты и воду им сбрасывали с самолетов. А время коротали тем, что устраивали каждый день ПХД всем экипажем. А еще они иногда ходили в гости к ученым на дрейфующую неподалеку научную арктическую станцию. В общем, веселились – а когда пришли в базу вслед за ледоколом, каждый получил по ордену, а отец – героя – за проявленное мужество, смекалку и оптимизм в сложившихся невыносимых условиях. Ты понял, чувак! Ну, давай наливай!

А как отец пришел в базу, так его сразу в Москву и перевели. Дескать, негоже таким героям гнить здесь в городке – нужно в центр, передавать опыт молодежи, охочей до знаний. И прямиком его – в академию. Сразу получил контр-адмирала. Мать, помню, шибко довольная была! Прикинь, дали нам квартиру на Преображенке – три комнаты, восемьдесят метров, кухня – двенадцать! Пацаны темнокожие как узнали, что мне такое счастье привалило, как давай нести дары в баскетбольных сумках, типа – ну ты теперь настоящий «You man». А я, помню, тогда подумал – ну что, типа жизнь потихоньку складывается, с таким знаменитым предком точно бизнесменом стану, заработаю кучу денег, поеду в Гарлем, найду своих парней, забуримся с ними в самый что ни на есть крутой кабак и будем бухать, пока все виски в Гарлеме не выпьем. Прикинь, чувак! Вот так бывает.

А потом, слышь, Горбачев замутил перестройку. У народа тогда совсем крышу снесло – все в бизнес ломанули. Я, помню, тогда часто ездил к своим знакомым пацанам в университетскую общагу – так они там все торговали – кто «Камазами», кто – черными металлами, кто водкой – вагонами. И все были нищие, как медный грош, но щеки надували по-правильному, по-пацански. А у одного был газовый пистолет, так он считался крутым бандитом, и все типа его должны были уважать. Короче, балаган. Я помню, тогда тоже пытался что-то продавать, что-то покупать, хотя больше играл в преф с пацанами. Эх, помню, девчонки у них там классные были! Одна была такая стройненькая – откуда-то с Украины, темненькая, глазища – вот такие, что твой Бермудский треугольник, волосы – как стог, и трясла ими постоянно. И постоянно смеялась – скажешь что-нибудь, она заливается. Да, были времена. А главное – жизнь только начиналась! Ну, давай наливай!