Египет привлекал венецианцев и других европейцев не только специями. В XII веке он служил главным источником квасцов, сахара, пшеницы и главным рынком древесины, металлов и рабов. Александрия была одним из самых оживленных портов в мире почти с самого своего основания, но с точки зрения капитанов итальянских судов у города имелось два неудобства. Одно было политическим: Александрия была хорошо укрепленной гаванью, заходя в которую купцы, члены экипажа и сами корабли попадали в полную зависимость от султана. Чтобы убедиться, что ни один корабль не покидает порт без его разрешения, мусульманский начальник порта приказывал по прибытии сдавать ему реи и рули. Второе неудобство было техническим и зависело от направления господствовавших ветров. Все лето там дул северо-западный ветер, попутный для кораблей, шедших в Александрию с запада. Зато выйти из Александрии на запад было затруднительно даже для галер, а для «круглых» кораблей попросту невозможно. Караваны могли отправляться в обратный путь лишь поздней осенью или ранней весной, когда из-за штормов походы делались еще опаснее. Торговые суда, выходившие летом из Александрии на запад, сначала брали курс на северо-восток или северо-северо-восток, как в свое время римские корабли, перевозившие зерно. Попутного ветра ждали на Кипре или в Сирии, откуда поворачивали на запад. При тогдашнем положении дел в навигации венецианское торговое судно, отправлявшееся из Александрии в Венецию, не слишком отклонялось от курса, когда заходило в Акко, где присоединялось к каравану.
В Акко венецианцы чувствовали себя почти как дома. В обмен на помощь крестоносцам после славной победы, одержанной при Аскалоне, венецианцы получили контроль над целой частью Акко, а также над близлежащим Тиром. Там имелось все необходимое, чтобы можно было продолжительное время жить на чужбине: своя церковь, свое консульство или правительственный центр, свой склад, своя особая печь, баня и скотобойня, возможно, даже свои мельницы для зерна. Вдобавок там было много венецианских дворцов или частных домов, достаточно больших, чтобы в них помещалась не только семья хозяев и их гости из Венеции, приплывавшие на кораблях, но и уроженцы Палестины или Сирии, с которых венецианцы брали плату за проживание. Многие из этих «дворцов» вмещали и мастерские, в них трудились нанятые венецианцами местные ремесленники, ткачи и стеклодувы. Венецианцам принадлежало много имений округ Акко и особенно вокруг Тира. Эти имения после захвата города с помощью дожа Доменико Микеле были дарованы Венеции как часть добычи по договору с крестоносцами. Окрестности Тира славились своими лимонами, апельсинами, миндалем и инжиром. Кроме того, в Сирии и Палестине производили хлопчатобумажные и шелковые ткани, а также сахар. Их вывозили с караванами, приходившими из Дамаска.
Почти все грузы, собиравшиеся в Акко, находились в руках уроженцев Леванта, ибо немногие венецианцы добирались до Дамаска. Кроме купцов-мусульман, среди них было много арабов-христиан и армян, а также евреев и греков, которые привыкли вести торговлю на восточной оконечности Средиземноморья, несмотря на бесконечные стычки и войны. Крестоносцы не брезговали грабежами, но обычно не трогали караваны, шедшие по Сирии или Палестине или вверх из Египта. Кроме тех периодов, когда армии крестоносцев напрямую нападали на Египет, венецианцы по-прежнему продавали египтянам древесину и металлы, что поражало вновь прибывших крестоносцев. Впрочем, такая торговля шла с позволения правителей Иерусалима, которым нужны были доходы. Конечно, продажа оружия врагу считалась противозаконной, но необработанные металлы и доски не всегда входили в перечень стратегических товаров, это понятие в Средние века было недостаточно четко очерчено.
Два каравана судов, один шедший из Романии в Константинополь, а второй – в Акко и Заморье (см. карту 3), привозили в Венецию не только продукты Восточного Средиземноморья, но и пользовавшиеся огромным спросом товары из Индии. Охрана таких караванов стала испытанием власти Венеции на море. После 1250 года Венеции пришлось столкнуться с активным соперничеством Генуи.
Генуэзское соперничество
Генуэзцы, начавшие экспансию позже венецианцев, находили добычу и прибыль сначала на западе Средиземноморья, которое по-прежнему представляло первостепенную важность в их коммерции, но не упускали и возможностей, открывшихся после Крестовых походов, и ходили «за море» еще более активно, чем венецианцы, которых сдерживали проблемы в Романии. Хотя по численности населения Генуя никогда не доходила до половины населения Венеции, в 1100–1250 годах город стремительно рос и установил по крайней мере номинальный контроль над всей Лигурией. Генуя претендовала на звание центрального рынка для всего побережья между Роной и Тосканой, то есть на то, чем являлась Венеция для всей северной Адриатики.
В то время как Венеция была отделена от материка лагуной, генуэзское побережье отделялось от материка горами, которые вырастали из моря. Однако Генуя была не таким сплоченным городом-государством, как Венеция; лигурийское побережье не настолько прочно срослось с генуэзской общиной. Представители генуэзской знати, даже лишенные власти, часто выражали открытое неповиновение городским властям, укрепившись в каком-нибудь убежище на гористом берегу. Соперничество между различными фракциями в Генуе было более непримиримым, чем в Венеции, и власть часто переходила от одной группы к другой, после чего побежденных отправляли в ссылку. Эти фракционные войны не мешали торговой экспансии; более того, изгнанники часто отправлялись в Левант, где наживали состояния. В середине века генуэзцы укоренились в Акко и Тире так же прочно, как и венецианцы, а в Сирии в целом действовали более активно, так как крестоносцы за оказанную им генуэзцами помощь даровали им обширные права в городах, расположенных севернее.
До 1250 года соперничество между Венецией и Генуей приглушалось их общей враждой с пизанцами, которые представляли для венецианцев большую угрозу в Романии, а для генуэзцев – в Западном Средиземноморье. Пиза была по преимуществу гибеллинским городом, то есть она поддерживала германских императоров в борьбе с папством. Генуей управляли в основном гвельфы, то есть она выступала на стороне папы, как и Венеция в то же время. После смерти Фридриха II в 1250 году партия гибеллинов во всей Италии ослабела, и Пиза отошла для венецианцев на второй план, в то время как генуэзцы становились все более опасными конкурентами в коммерческой сфере. В последовавших затем войнах на карту была поставлена прибыль, но войны подпитывались более ненавистью и тщеславием, чем экономическими расчетами.
Первая венецианско-генуэзская война была вызвана рядом стычек в Акко. Один венецианец убил генуэзца, генуэзцы разграбили венецианский квартал, затем возник спор из-за принадлежности монастыря на границе двух кварталов. В Европе папа и другие пытались стать посредниками; в Акко все различные фракции занимали ту или другую сторону. На сторону Венеции встали рыцари-тамплиеры и провансальские купцы, многие местные бароны заняли сторону генуэзцев. Когда летом 1257 года в путь отправился венецианский торговый караван, дож послал с ним военный флот, который счел достаточным для охраны. Командовал флотом Лоренцо Тьеполо, сын дожа и воин, уже прославившийся при усмирении Зары в 1243 году. Он разорвал цепь, которой генуэзцы перегородили бухту, сжег генуэзские корабли и захватил монастырь, ставший предметом спора. На следующий год Генуя прислала в Акко большой флот, но Тьеполо не терял времени даром и призвал подкрепление – отчасти с Крита, но главным образом из Венеции. Когда в июне 1258 года в окрестностях Акко появились генуэзцы, Тьеполо вышел им навстречу, чтобы принять бой, но генуэзцы, как ни странно, оборонялись так долго, что он сумел перейти на наветренную сторону и составить боевой порядок. Генуэзский флот был немного больше венецианского, 50 галер и 4 больших «круглых» корабля против 39 венецианских галер, 4 «круглых» кораблей и 10 таретт, но венецианцы наняли из числа смешанного населения Акко большое число матросов, которых привлекли хорошим жалованьем и ненавистью к генуэзцам. Венецианцы одержали сокрушительную победу, генуэзцы потеряли половину галер. Около 1700 человек было убито или взято в плен. Остальные бежали в Тир, и генуэзцы, которые в то время удерживали крепость в Акко, тоже бежали, когда увидели поражение своего флота. Венецианцы привезли на родину колонны из генуэзской башни в Акко и установили их в знак победы рядом с собором Сан-Марко.
Генуэзских пленников также отвезли в Венецию закованных в кандалы. Считалось, что они пригодятся в мирных переговорах. О том, чтобы продать их в рабство, не было и речи. Невольничьи рынки пополнялись в ходе войн против язычников, мусульман и еретиков; более того, войны и набеги с целью захвата рабов в некоторых случаях трудно было различить. Но граждане итальянских городов не продавали друг друга в рабство: пленных брали с целью получения выкупа или освобождали по условиям мирного договора. Пленников, захваченных в Акко, освободили по просьбе папы, в то время как венецианские купцы в Акко указывали на это обстоятельство выжившим конкурентам-генуэзцам. Они отказывали в праве захода в порт любому кораблю под генуэзским флагом.
