Сестра Холли? Я некоторое время раздумываю. Смогу ли я пережить несколько дней в темной квартирке в Кембридже? Сестра обожает математику и длинные психоаналитические разговоры со своими друзьями интеллектуалами. Поскольку философ из меня такой же, как и спортсмен, сомневаюсь, что выдержу.
Мэдди? Сумею ли я изложить случившееся в присутствии преподобного Ричарда? Честно говоря, предпочту повеситься.
Тетушка Джуэл. Вот кто примет меня без расспросов, но честно ли это — в ее-то возрасте? Впрочем, я ведь приеду всего на пару дней. Мы будем пить розовый джин, говорить о войне и весь день смотреть телевизор. Именно то, что нужно.
Я набираю номер, с бьющимся сердцем слушаю гудки и представляю себе прохладный коридор в Хемпстеде, выложенный черно-белой плиткой. Я жду и жду, но ответа нет. Тетушка может быть где угодно: у родителей, в Сен-Тропезе… или же она медитирует, обнаженная, в гостиной (даже не спрашивайте!..).
Блин. Значит, мой удел — ночлег под мостом Ватерлоо.
Солнце обретает зеленоватый оттенок, небо затягивают желтые облака, холодный ветер уносит остатки романа, а по крышкам мусорных баков тихонько стучит дождь. Опыт подсказывает, что вскоре начнется ливень, какой бывает только в Лондоне, когда с небес будто сыплется песок, автомобили расплескивают лужи, а пешеходы бегут, наклонив головы против ветра. Не идеальные условия для того, чтобы сидеть с вещами на тротуаре. Тяжело вздохнув, я решаю, что пора вытащить мешки из канавы и придумать какой-нибудь план, потому что Джеймс, кажется, не передумает — судя по тому, что он опустил шторы и включил музыку.
Кэти, взбодрись.
Спасибо за минувшие четыре года.
И за бесчисленные минеты.
Вот сволочь.
Очень грустно в двадцать девять лет лишиться дома и сидеть в канаве над своими бренными пожитками — итогом четырех лет жизни. Я выстраиваю мешки на тротуаре и чуть не плачу от досады, когда они рвутся и все барахло сыплется на асфальт. Плевать на Ричарда, мрачно думаю я. Надо позвонить Мэдди.
Я роюсь в сумочке в поисках мобильника, когда раздается ужасающий визг тормозов и громкий гудок. Мимо, едва не сбив меня, проносится ветхая желтая «капри» с допотопным клаксоном и резко останавливается. Ветер доносит едкий запах горящей резины, на дороге остаются впечатляющие следы покрышек. Я буквально взвиваюсь в воздух. Слава Богу, я успела убрать с проезжей части вещи и убралась сама, иначе бы на мостовой осталась лепешка, которую когда-то звали Кэти Картер. То-то бы Джеймс порадовался.
Я показываю болвану-водителю, который чуть разом не избавил меня от всех страданий, оттопыренный средний палец. Машина задним ходом подкатывает ко мне. Потрясающе. Я брошена женихом, выгнана из дома — и вдобавок ввязалась в дорожный скандал. Страшно подумать, что я натворила в прошлой жизни, если заработала такую кошмарную карму.
— И это твоя благодарность? — Дверца со скрипом распахивается, и Фрэнки высовывает длинные ноги из салона. Его кожаные штаны отлепляются от сиденья с пукающим звуком. — Может, поедем назад?
Вопрос обращен к Олли, который выскакивает с другой стороны и удивленно смотрит на свою подругу в роли лондонской бродяжки. Слава Богу, вместо полосатого халата на нем вылинявшие джинсы и старый свитер, так что почтенным обитателям Эллингтон-Кресент не придется краснеть. В отличие от меня, как только я вспоминаю нашу недавнюю ссору.
— Кажется, это не твоя машина, — говорю я Фрэнки.
— Я ее одолжил. У Рики из «Воплей». И лучше тебе не знать, что я ему посулил, детка. Достаточно сказать, что Олли мне теперь очень, очень обязан.
— Да? — Я слегка ошарашена. Фрэнки поигрывает боа, а Олли яростно смотрит на окно кухни. Возможно, виной тому шок, но мне кажется, что происходящее — какой-то очень странный сон.
— Что тут творится? — спрашивает Олли, рассматривая мешки, в которых лежит мое земное достояние.
— Переезжаю, — небрежно говорю я. — Джеймс потратил уйму времени, выбрасывая мои вещи.
Олли качает головой:
— Ну и мерзавец, Кэти. Понимаю, ты расстроена, но, честное слово, слава Богу, что ты с ним развязалась.
По правде говоря, я скорее ошеломлена, чем подавлена. Меня больше удручает гибель романа, чем разрыв с женихом. Видимо, муки от разбитого сердца придут потом. Я буду рыдать в подушку во мраке ночи и отчаянно желать примирения с Джеймсом, даже если придется сесть на жесткую диету, изменить прическу и полюбить Энию. Но сейчас я слишком потрясена, чтобы испытывать что-либо еще, помимо все возрастающего облегчения при мысли о том, что не нужно будет втискиваться в платье-футляр от Веры Вонг. Это все равно что засовывать обратно в тюбик зубную пасту.
— Я с ним разберусь. — Олли спешит к двери. — Он не смеет просто так тебя выкинуть. Вспомни о своих правах, Кэти. Это ведь и твоя квартира.
— Не надо. — Я хватаю его за рукав и оттаскиваю. Меньше всего мне хочется скандала. — Оставь.
— Оставить? Да ведь квартира куплена в том числе и на твои деньги. Он не имеет права выбрасывать тебя за дверь. Вот я с ним поговорю… — Олли барабанит в дверь. — Открой! Хочу сказать пару слов…
Иными словами, Олли намерен его вздуть. Держу пари, что Джеймс заперся на все замки, щеколды и цепочки. Он настолько помешан на безопасности, что Форт-Нокс по сравнению с нашей квартирой — просто детская площадка. У Олли больше шансов полететь на Луну, чем попасть в дом.
— Олли, перестань, — умоляю я. — Это квартира Джеймса, а не моя. Так было всегда…
И я не лгу — там все выбрано Джеймсом, несет отпечаток его вкуса и буквально дышит неброской роскошью. Неприятно лишиться дома, но в этой квартире нет ничего, с чем мне было бы грустно расстаться.
— Тогда давай грузить вещи. — Олли подхватывает тяжелые мешки так легко, будто они набиты бумагой. — Вот-вот дождь пойдет…
— Что ты делаешь?
Он смотрит на меня, как на школьника-тупицу.
— Собираю твое барахло. Вернемся в Саутхолл и подумаем, как быть дальше.
— Все в порядке, — возражаю я. — Я сейчас позвоню Мэдди и попрошу разрешения приехать…
— Хорошая идея, — соглашается Олли. — Но сначала тебе нужно куда-нибудь отвезти вещи и собраться с мыслями. И приготовиться к встрече с преподобным Ричардом, насколько я понимаю. Поэтому давай вернемся ко мне.
— Вряд ли это удачная идея. После того, что ты наговорил утром…
— Прекрати. — Олли вздыхает. — Ты меня неправильно поняла. Я страшно разозлился. Конечно, лучше бы мне было держать рот на замке. Впредь так и будет, поэтому давай, детка, клади барахло в машину поживее. Или предпочтешь сидеть под дождем?
