Она попыталась пальцем вытереть пот и глубоко въевшуюся грязь из-под металлического кольца на шее. Ей очень хотелось принять ванну или хотя бы окунуться в реку или озеро. Летняя жара, дорожная пыль и долгие странствия, все вместе, превратили ее длинные волосы в спутанную массу, вызывающую зуд. Однако она понимала, что сестрам безразлично, насколько неудобно она себя чувствует, и что они явно будут недовольны, если она поинтересуется, будет ли и у нее такая же возможность умыться, какой часто пользовались они. Сестры ни в малейшей степени не заботились о желаниях Кэлен, и еще меньше о ее удобстве. Она была их рабом, не более того; для них не имело никакого значения, что кольцо, которое она носила на шее, раздражает и натирает до крови ее кожу.
Пока Кэлен ждала, ее мысли возвращались к статуэтке, с которой ей пришлось расстаться, к статуэтке, которую она была вынуждена оставить во дворце Лорда Ричарда Рала. Поскольку она не имела никаких воспоминаний о своем прошлом, то и вспоминала каждую линию этой фигуры, изображавшей женщину в свободной одежде и с длинными волосами. В ней было что-то благородное и прекрасное – в том, как стояла эта фигура, выгнув спину, сжав кулаки, и в ее запрокинутой голове, как будто в демонстративном вызове невидимым силам, которые пытались подчинить ее себе.
Кэлен очень хорошо знала, каково чувствовать себя, когда тебя подавляют эти самые невидимые силы. С окруженной тишью вершины холма они наблюдали, как внизу, по открытой местности, возвращается сестра Эрминия. Кроме нее, никого не было видно. Когда высокая трава вокруг начинала волноваться и клониться под ветром, она выглядела как странная жидкая масса. Наконец сестра Эрминия пустила свою гнедую кобылу мелкой рысью вверх по склону холма. Спустившись с лошади, она обошла ее вокруг, затем присоединилась к остальным.
– Их там уже нет, – сообщила она.
– И как далеко они впереди нас? – спросила сестра Улисия.
Сестра Эрминия подняла руку, чтобы показать.
– Я не прошла дальше вон тех холмов. Не хотела быть случайно обнаруженной кем-то из наделенных даром марионеток Джеганя. Но могу почти с уверенностью сказать, что отставшие солдаты и примазавшиеся к ним гражданские прошли там всего лишь день или два назад.
Когда ветер перестал дуть им в спину, вверх по холму вновь начал расползаться тот запах. Кэлен сморщила нос. Сестра Улисия заметила это, но промолчала. Казалось, сестры вообще не были обеспокоены зловонием и смрадом.
Сестра Улисия внезапно повернулась и поставила ногу на стремя.
– Давайте все же посмотрим, что лежит за этими холмами, – сказала она, усаживаясь в седло.
Кэлен тоже села на лошадь и последовала за тремя другими женщинами, как только они пустили своих животных мелким шагом, на этот раз вниз по склону холма. Ей показалось очень странным, как необычно боязливы и неспокойны были сестры. Они имели склонность к надменной самоуверенности во всем, что бы ни делали, но сейчас вели себя на удивление осторожно.
Слева от них возвышались неровные сине-серые громады высоких гор. Каменные склоны и скалы были настолько крутыми, что на них нашлось лишь несколько мест, где смогли угнездиться деревья. Некоторые вершины были так высоки, что, несмотря на разгар лета, их пики украшал снег. Кэлен и сестры уже проезжали вдоль этих гор к югу, когда искали место, чтобы пересечь хребет, после того как покинули Народный Дворец. Во время тех путешествий сестры старались по возможности избегать людей.
Кэлен еще немного отпустила поводья. Холмы, которые они пересекали, были изрыты оврагами и лощинами, временами очень затрудняющими путь. Кэлен знала, что вдоль подножий холмов должна быть дорога, но сестры не любили путешествовать по дорогам и при всякой возможности держались от них подальше. Сейчас они прокладывали маршрут через высокую траву среди редко разбросанных высоких деревьев и останавливались в малозаметных укрытиях, образованных складками земли между холмами.
Прежде чем Кэлен смогла разглядеть хоть что-нибудь, лежащее за холмом, их окутал столь удушающий смрад смерти, что она едва могла дышать. Поднявшись на гребень холма, она наконец увидела раскинувшийся внизу город. Они все остановились, уставившись вниз на опустевшие дороги, сожженные дома и остовы чего-то, напоминавшего лошадей.
– Поспешим, – сказала сестра Улисия. – С той стороны мы воспользуемся главной дорогой и проедем достаточно близко от них, чтобы проверить, где они находятся и, главное, куда направляются.
Они пришпорили лошадей, отправляя их в легкий галоп, и молча ехали к подножью холмов и далее, к окраинам города. Город, очевидно, был построен на излучине реки и на пересечении нескольких дорог, которые, скорее всего, были торговыми маршрутами. Самый большой из двух бревенчатых мостов был сожжен. Когда, двигаясь гуськом, они пересекали второй, более узкий мост, Кэлен взглянула вниз, на воду. Повсюду, прибившись к зарослям тростника, плавали, вниз лицом, разбухшие тела людей. Всякое желание искупаться в реке пропало, и не только от этого, но и от стоявшего в воздухе тяжелого зловония смерти. Ей хотелось лишь одного: поскорее покинуть это место.
Когда они проезжали среди домов, Кэлен прикрывала шарфом и нос, и рот. Но это не очень-то помогало. Она чувствовала, что ее вот-вот вырвет от густого запаха гниющей плоти. Он, казалось, почему-то был необычно сильным.
И вскоре она обнаружила, в чем дело.
В боковых улицах и переулках, мимо которых они проезжали, трупы были свалены сотнями. Среди них лежало несколько мертвых же собак и мулов, причем ноги мулов торчали прямо вверх. Судя по тому, как лежали эти тела, Кэлен решила, что, скорее всего, людей загоняли в эти тупики, откуда невозможно убежать, и здесь убивали. Большинство мертвых – и животных, и людей – имели страшные рваные раны. Некоторые были убиты копьями, все еще торчавшими из них, тогда как другие погибли от стрел. Большинство же, казалось, были зарублены насмерть. Кэлен заметила и еще одно общее для трупов: это все были пожилые люди.
В следующей части города многие дома оказались сожжены дотла. В некоторых местах от массивных каменных остовов все еще вились клубы дыма. Конструкции из обугленных деревянные балок выглядели как подпаленные скелеты каких-то чудовищ. Похоже, пожар здесь потух сам собой день или два назад.
Направляя своих лошадей по узкой, мощенной булыжником центральной части улицы, по обеим сторонам которой смутно вырисовывались двухэтажные строения, они смотрели вокруг, производя молчаливую оценку разрушений. Уцелевшие дома все были разграблены. Двери или взломаны, или попросту выворочены, и Кэлен не увидела ни одного целого окна. Занавески на небольших балкончиках, выходящих на улицу, были разодраны; на некоторых из этих балконов лежали тела. Кроме деревянных кусков разбитых дверных проемов и битого стекла, на улице валялись и обычные вещи: отдельные предметы одежды; окровавленный башмак; разбитая мебель; поломанное оружие; поломанные части повозок. Кэлен увидела даже куклу с волосами из желтой пряжи, лежащую вниз лицом, со следом копыта на раздавленной спине. Все валяющиеся предметы выглядели так, будто прошли через множество рук и, получив оценку бесполезных, брошены на дороге.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
