— Все в порядке, Ник, — уверяет меня Тоби. — Они понимают. Не торопись.
— Но ведь этого, блядь, недостаточно, — шиплю я, наконец скатываясь с кровати, выхватываю у Тоби совок и щетку и несусь в ванную, сердито захлопывая за собой дверь. Подошвы моих ног горят, напоминая мне о событиях прошедшей ночи, и я корю себя за то, что мой член подергивается.
— А-а-а, — кричу я, гнев, печаль и полная бесполезность снова сталкиваются.
Я быстро привожу себя в порядок, потом отливаю, чищу зубы и неохотно иду в душ.
Как бы ни бесила меня эта назойливая женщина, я не хочу смывать с себя ее сладкий запах.
Пока теплая вода бьет меня по плечам и мчится вниз по телу, я пытаюсь загнать воспоминания о двух предыдущих ночах с ней в канализацию.
Сделав несколько глубоких, стальных вдохов, я выключаю воду, беру полотенце и возвращаюсь в спальню.
Тоби нигде не видно, но я слышу, как он двигается в гостиной, поэтому, натянув спортивную одежду, я отправляюсь туда, чтобы найти его… убирающимся.
— Какого хрена ты делаешь?
— На что это похоже? — сплюнул он, перекладывая грязные стаканы и тарелки с кухонного стола в посудомоечную машину. — Ты ведь не впускал Каролину? — спрашивает он, имея в виду уборщицу, которая работает между всеми нашими квартирами в этом доме.
— Я никого не впускал. Я думал, это было достаточно очевидно, когда я изменил права доступа в системе безопасности. А вы, похоже, проигнорировали.
— Ты не можешь меня не пустить, брат. Ты уже должен это знать.
Будучи дрянью, я запрыгиваю на свой барный стул и позволяю ему продолжить.
— Это место — дерьмо. Удивительно, что Бри захотела здесь остаться.
— У нее не было никакого интереса к моей квартире, Тобс, — язвительно заметил я. — Ее глаза были устремлены исключительно на приз.
— Свинья.
— Кто бы говорил.
— Эй, меня это оскорбляет. Я отношусь к Джоди именно так, как она того заслуживает, — возражает он.
— Сейчас так и есть. Но, так было не всегда.
— Ну да. Я облажался. И я потрачу каждый день оставшейся жизни, чтобы исправить это, если она мне позволит.
— Вот видишь, в чем разница. Мне не нужна эта херня до конца жизни. И плевать, что она думает о моей грязной квартире. Пока она хорошо сосет мой член, все остальное не имеет значения.
— Господи. Ты себя слышал? Неудивительно, что Бри тебя ненавидит.
Я пожимаю плечами, не желая, чтобы его слова задели меня еще больше, чем они уже задели.
— Она просто развлекается, и у нее нет иллюзий, что это нечто большее.
— Значит, ты позволишь ей делать свою работу? — спросил он, пригвоздив меня к месту грозным взглядом.
— Конечно. Я позволю ей преподать мне несколько уроков. Если ей повезет, я стану очень, очень плохим мальчиком.
— К черту мою жизнь. Да ладно тебе, ты и так в полном дерьме.
Пинком закрыв мою посудомоечную машину, он подходит к ней, обхватывает пальцами мою руку и практически стаскивает меня с табурета.
— Черт возьми, Тобс.
— Ты не в форме, а ты нам всем нужен в лучшем виде. Сейчас все тихо, но скоро война, и мы должны быть готовы".
От его слов у меня замирает сердце, но я не могу возразить. Как только Дэмиен получит необходимые сведения, мы начнем действовать, я не сомневаюсь. Вопрос только в том, когда это произойдет.
***
Как и обещал, Тоби изо всех сил нагружал меня в спортзале. К тому времени, когда он отпустил меня, я был весь в поту и с дрожью в руках. Но я не могу отрицать, что это не было приятно.
Раньше спортзал был моим безопасным местом. Местом, куда я мог сбежать, когда жизнь становилась слишком тяжелой. Я мог надеть наушники и забыть о том дерьме, которое происходило за пределами зала.
После смерти отца я лишился этого. Все, чем я раньше наслаждался, все, что я раньше знал, как будто отняли у меня.
Но если пребывание в подвале с Тоби и научило меня чему-то, так это тому, что мне нужно найти способ заново открыть в себе того человека, которым я был до того, как это здание начало падать нам на головы.
Брианна и Тоби правы в том, что они говорили в последнее время. Отцу сейчас было бы стыдно за меня. Я теряю себя в выпивке, наркотиках и киске Брианны.
Он бы не стал так со всем этим справляться.
Он был бы сосредоточен, решителен и сжег бы этот чертов город, чтобы получить ответы, найти людей, ответственных за такое разрушение нашей Семьи.
После того как я вернулся в свою квартиру, а потный Тоби шел за мной по пятам, он затолкал меня в мою комнату, чтобы я снова принял душ и воспользовался моей главной ванной. Затем он заказал нам ужин и положил передо мной целую кучу учебников.
Все было как в старые добрые времена, только с добавлением огромной черной ямы боли и горя, которая, похоже, поселилась в моей груди.
Он с большим удовольствием сообщил мне, что Джоди занята общением с девушками, но воздержался от того, чтобы сказать, есть ли среди них Бри или нет. Придурок.
Он также украл мой телефон, как только мы вернулись из спортзала, чтобы не дать мне даже попытаться связаться с ней, если бы я захотел. Чего я, конечно, не делал.
А на следующее утро меня снова разбудил стук в дверь.
— Уходи, — кричу я, не готовый возобновлять учебную сессию, о которой Тоби уже предупредил меня, что она состоится сегодня.
Я указал на то, что ему следует просто пойти в соседнюю комнату и позаниматься с кем-то, кто находится на его интеллектуальном уровне, но он настаивает на том, что я — лучший партнер по учебе, чем Тео. Конечно, я понимаю. Со мной гораздо веселее. Но кое-что из того, что он вчера изучал в области информационных технологий, мне не под силу.
Стук продолжается, несмотря на мой отказ впустить кого бы то ни было.
— Да чтоб ты сдох, — бормочу я, скатываясь с кровати и натягивая боксеры. Это все, на что хватило моих гребаных усилий, кто бы ни находился по ту сторону моей входной двери.
Стук продолжается, пока я прохожу через гостиную.
— Все, блядь, в порядке, — кричу я, прежде чем повернуть замок и распахнуть дверь. — Что ты… — Мои злобные слова затихают в тот момент, когда мои глаза встречаются с обеспокоенной парой знакомых голубых глаз. — Калли?
— Привет, брат, — говорит она с широкой, искренней улыбкой. — Как дела?
— Э-э…
Я оглядываюсь за ее спину, наполовину ожидая увидеть там слоняющегося Деймона, и вздыхаю с облегчением, когда не нахожу его. За этим чувством быстро следует чертово чувство вины.
— Можно мне войти? У меня есть завтрак, — говорит она, протягивая бумажный пакет с кофе на вынос.
— Э-э…
— Господи. Я зайду, — решает она, проталкивается мимо меня и идет в гостиную. — Никто за мной не идет — отзывается она, когда я не успеваю мгновенно закрыть дверь и устремиться за ней.
— Точно, — бормочу я про себя, наконец-то закрывая дверь.
К тому времени, как я добрался до нее, она уже разорвала бумажный пакет, и в ее рот была засунута половинка шоколадного круассана.
— Что? — спрашивает она, набивая рот круассаном.
— Просто интересно, что он в тебе нашел. У тебя крошки… повсюду.
Она смотрит на меня, но в ее взгляде нет настоящего огня. С Калли такого не бывает. Она, может, и хотела бы быть крутой, как Стелла и Эмми, но в глубине души она просто слишком милая, слишком хорошая. Она может переспать с самым плохим ублюдком в мире и все равно останется моей младшей сестрой. Только, может быть, чуть менее невинной.
— Да пошел ты, братишка. Я — находка, и ты это знаешь. А вот ты… — Ее глаза опускаются вниз по моему телу, задерживаясь на каждом укусе, царапине и засосе. — Выглядишь так, будто тебя изрешетил медведь. Повеселился в пятницу вечером?
— Тебе действительно нужны подробности? — спросил я, подойдя и стащив один из круассанов.
— Конечно. Если ты сможешь выслушать мои в ответ.
При этой мысли у меня по позвоночнику пробегает дрожь.
— Нет, все в порядке. Я позволю тебе использовать свое воображение. Однако посмотри на мой зад.
