class="sup">187. Случайный секс не остался статичной формой. Он эволюционировал и стал самостоятельным социальным образованием, известным под различными названиями: «мимолетная интрижка», «дружеский секс», или «приятельство исключительно ради секса»188. По-французски он известен как
plan cul (секс без обязательств. —
Прим. пер.), буквально «план киска» (выражение, которое предполагает очевидную мужскую дискриминацию по отношению к женщине в случайном сексе). По словам историка сексуальности Барри Рея, случайный секс является «эфемерным, преходящим, вне контекста длительных сексуальных отношений или дополняющим их»189. Поскольку случайный секс преходящ и относительно хорошо структурирован во времени, он может принимать товарную форму и очень подходит для высокой скорости потребления на потребительских площадках, в процессе приключений и экспериментов. Сходство между случайным сексом и потреблением стало очевидным с появлением технологии интернета, которая ускорила и усилила формирование сексуальных контактов, подобных рыночным (люди встречаются друг с другом после определения ценности), и превратила такие контакты в приобретаемый и утилизируемый товар, что наиболее наглядно проявилось в широком спектре всевозможных интернет-сайтов и приложений, таких как Tinder. Процитирую статью из журнала
Vanity Fair о приложении Tinder:
«Мобильные знакомства стали мейнстримом около пяти лет назад, к 2012 году они обогнали онлайн-знакомства. В феврале, согласно одному исследованию, почти 100 миллионов человек — возможно, 50 миллионов только на одном Tinder — пользуются своими телефонами в качестве своего рода круглосуточного карманного клуба одиночек, где они могут найти сексуального партнера так же легко, как дешевый рейс во Флориду. “Это похоже на заказ в Seamless, — говорит Дэн, инвестиционный банкир, имея в виду онлайн-службу доставки еды, — только вы заказываете человека”. <…> Приложения для знакомств — это экономика свободного рынка, результатом которой является секс»190.
Я хотела бы исследовать особенности случайного секса в рамках традиции символического интеракционизма и феноменологии191: каким образом случайный секс и распространенная сексуализация отношений изменили формирование отношений. Я докажу, что гетеросексуальный случайный секс порождает глубокую неуверенность, которая одновременно вызвана большим объемом взаимодействий, обеспечиваемых технологиями, потребительской культурой, определяющей взаимодействия как гедонистические и кратковременные, и гендерной асимметрией, которая остается высоко эффективной в конкурентной организации капитализма.
По словам психотерапевта и социолога Лесли Белл, «в настоящее время средний возраст первого полового акта для девочек составляет семнадцать лет, оставляя десять лет на сексуальную активность и выстраивание отношений до нынешнего среднего возраста вступления в брак в двадцать семь лет. Эти женщины без колебаний сожительствуют с партнером или откладывают вступление в брак до тех пор, пока их собственная карьера не пойдет по намеченному пути»192. С этой точки зрения сексуальная активность просто задерживает вступление в брак, то есть создает более длительный буферный период, в течение которого исследуется сексуальность. Эта концепция косвенно предполагает, что свободная сексуальность принципиально не меняет традиционную структуру отношений и брака, а лишь видоизменяет их начало. Тем не менее Лесли Белл озадачена нынешним беспокойством, которое проявляют ее клиенты. Как видите, повышенная сексуальная активность и преобладание случайного секса не просто создают буферный период: они оказывают влияние на формирование отношений, которые столь же сильны, сколь и мимолетны. Свободная сексуальность в рамках потребительской культуры и технологии оказывает воздействие на структуру отношений и создает формы неопределенности, которые, в свою очередь, лежат в основе негативных отношений.
Бесчисленные упоминания о случайном сексе подчеркивают тот факт, что люди могут вступать в сексуальные связи, не зная имени своего партнера, что свидетельствует о том, что анонимность является атрибутом случайного секса193. Как сообщает Лиза Уэйд в своем анализе секса в американских кампусах, мужчины на вечеринках обычно сигнализируют о своих сексуальных намерениях, прижимаясь сзади к женщине гениталиями. «Поскольку парень обычно подходит к девушке со спины, иногда личность того, чей пенис упирается в ее ягодицы, остается тайной»194. Как социальная форма, случайный секс характеризуется символическими стратегиями десингуляризации (устранение особенностей. — Прим. пер.) сексуального партнера (приближение к кому-либо сзади лишает возможности увидеть лицо и тем самым десингуляризирует другого человека). Имена же, напротив, одновременно устанавливают личность и выделяют человека. В идеале люди, занимающиеся случайным сексом, должны оставаться незнакомыми. В этом смысле случайный секс имитирует анонимность и быстротечность взаимодействий в потребительской сфере и смешивает полярно противоположные элементы: дистанцию и неизвестность с одной стороны (когда один партнер не знает имени другого) и близость с другой (культурные признаки близости включают показ себя обнаженным, совместное проживание или общую постель и совместное сексуальное удовольствие). Он разрывает связь между телом и индивидуальностью личности, поскольку рассматривает тело как независимый источник удовольствия и, следовательно, как чисто материальную сущность. Наконец, случайный секс активно требует, чтобы партнеры не строили никаких планов на будущее. Случайный секс делает взаимодействие законно скоротечным, сосредоточенным на удовольствии и самоотносимым, преследуемым ради него самого. В результате, как и все анонимные отношения, случайный секс имеет одну ключевую характеристику: он ослабляет правила взаимности195. Это отчетливо продемонстрировано в мемуарах классициста Даниэля Мендельсона «Мимолетные объятия»:
«Все мы делали то же, что и он: трепет обольщения, абсолютное удовольствие, разумеется, короткое, но пьянящее от осознания того, что тебя хотят. <…> Мне пришлось бы постараться, чтобы пересчитать молодых людей, от которых я сбегал сразу же после секса: нежный и полный надежд южный сосед, чье дыхание было сладким от Jack Daniel’s, когда мы наконец поцеловались, на чьи звонки я перестал отвечать на следующий же день; тот, кто написал мне сердитую записку, получив которую, я притворился приятно удивлённым, но затем запихнул на дно мусорного бака, как будто она могла физически причинить мне боль; высокий и красивый мускулистый медноволосый мужчина из спортзала, который за ужином после нашей с ним встречи в раздевалке оказался удивительно застенчивым и захотел поговорить о писателях и писательстве, и я снизошел до этого лишь потому, что хотел быть уверен, что он придет ко мне домой, даже несмотря на то что я знал, ведь он говорил мне, что ему не нравятся свидания на одну ночь. И когда я, наконец, привел его на Двадцать пятую улицу и начал расстегивать его рубашку, он отстранился, но в конце концов сдался, а две недели спустя оставил свое последнее сообщение на моем автоответчике, на которое я так и не ответил. Я все слышал, но совершенно впал в панику и был не в состоянии поднять трубку. Были и другие, мужчины, с которыми встречаешься онлайн, мужчины, чьи телефонные номера получаешь в ресторанах и барах, мужчины, чье внимание настолько ценно для тебя в тот момент,
