- Не сомневаюсь, - подтвердил Хоукмун.
- Вы хотите сказать, что мы сумеем схватить Калана? - проворчал граф Брасс.
Ноблио положил руку на плечо человека, который несколько лет спустя станет его лучшим другом.
- Вы слишком торопитесь, граф. Устройства Ринала могут лишь просматривать иные измерения, а вот перенестись туда, полагаю, будет куда сложнее.
Ринал склонил голову.
- Совершенно верно. Однако давайте сперва попробуем отыскать вашего барона Калана. Успех я не гарантирую, ведь только на одной нашей Земле существует бесчисленное множество измерений.
На следующий день, в то время как Ринал и его соплеменники настраивали свои машины, Хоукмун, граф Брасс и Ноблио отъедались и отсыпались, восстанавливая силы, растраченные во время путешествия в Сориандум и в сражении с механической тварью.
Но вот под вечер невесомая фигура Ринала возникла за окном, освещенная лучами заходящего солнца.
- Аппараты готовы, - промолвил он. - Не желаете ли присоединиться к нам. Мы начинаем исследовать измерения.
Граф Брасс одним прыжком оказался на ногах.
- Разумеется, мы хотим присутствовать при этом.
Оба спутника его поднялись, и тут же в комнату влетели друзья Ринала, чтобы перенести гостей на нижний этаж. Друзья оказались в помещении, сплошь заставленном рядами машин, совершенно не похожих на все, что им доводилось видеть. Как и та машина-кристалл, что перенесла когда-то замок Брасс в другое измерение, эти аппараты более всего походили на причудливые сочетания металла и сверкающих драгоценных камней. Перед каждой из них в воздухе невесомо парил один из людей-призраков. В руках у них были небольшие самоцветы странной формы, отдаленно напоминавшие ту пирамидку, которую Хоукмун видел у Калана.
На экранах, находящихся над машиной, непрерывной чередой сменяли друг друга изображения, в то время как лучи устройств просвечивали многочисленные плоскости многомерной Вселенной. На экранах возникали странные причудливые сцены и пейзажи, большинство из которых мало чем напоминали ту Землю, которую знал герцог.
Спустя несколько часов блужданий по мирам Хоукмун внезапно воскликнул:
- Там! Звериная маска! Я видел ее!
Оператор коснулся нескольких кристаллов, пытаясь вернуть картинку, которая мелькнула на экране, но тщетно.
Поиск продолжался. Еще дважды Хоукмуну померещилось, что он видит изображение тех мест, где мог скрываться Калан, и дважды они их упускали.
Но вот наконец, совершенно случайно, на экране возникло изображение сверкающей белой пирамиды. Зонды уловили особенно мощный сигнал, ибо устройство, судя по всему, возвращалось из очередного путешествия. - И Хоукмун надеялся, что пирамида как раз возвращается в свое секретное убежище.
- Теперь мы сможем последовать за ней. Смотрите!
Трое путешественников тесно обступили экран. Лучи аппарата неотступно следовали за молочно-белой светящейся пирамидой. Та наконец приземлилась. Ее грани медленно поблекли и стали прозрачными, открыв взорам наблюдателей фигуру и ненавистные черты барона Калана Витальского. Барон, разумеется, не подозревал, что за ним следят три пары глаз, горящих мщением. Он вышел из машины и оказался в просторном сумрачном помещении, где находилось множество незнакомых приборов и аппаратов. Все вместе это напоминало картину секретной лаборатории Калана в Лондре, какой ее запомнил Хоукмун. Взяв в руки лежащие на одном из столов бумаги, барон принялся читать, при этом недовольно хмурясь. Еще один человек возник в зале и обратился к Калану, однако смысл разговора остался неизвестен, ибо зонды не улавливали звуков. Вновь пришедший был одет по старой моде сановников Империи Мрака, все лицо его скрывалось под огромной неудобной маской. Металлическая личина, украшенная разноцветной эмалью, была выполнена в виде морды шипящей рептилии.
Хоукмун понял, что человек этот принадлежит к Ордену Змеи, подобно большинству колдунов и ученых Гранбретании. У них на глазах человек в змеиной маске протянул другую личину Калану, который поспешно надел ее, ибо ни один гранбретанец его ранга не должен был появляться на людях с открытым лицом.
Маска Калана также изображала змеиную голову, но была украшена богаче, нежели личина его слуги.
Хоукмун потер подбородок, гадая, что же показалось ему удивительным в этой сцене. Жаль, что не было рядом д'Аверка, ибо тот куда лучше разбирался в обычаях Империи Мрака. Тот сразу бы понял, что встревожило его друга.
Но внезапно он догадался: маски эти были куда более грубыми, чем те, которые ему доводилось видеть в Лондре, даже у слуг. Отделка не выдерживала никакой критики. Но в чем же дело?
Аппарат следил за Каланом, когда тот вышел из лаборатории в лабиринт узких крытых переходов, очень похожих на те, что когда-то соединяли друг с другом здания Лондры. С первого взгляда это место очень напоминало столицу Гранбретании, но при, более тщательном рассмотрении коридоры в каких-то мелочах отличались от тех, которые запомнились Хоукмуну, фрески и барельефы, украшающие стены, были куда худшего качества. В прежней Лондре никто не потерпел бы подобной примитивности и безвкусицы в формах и красках. Несмотря на всю свою развращенность, владыки Империи Мрака требовали от своих подданных истинного мастерства даже в мельчайших деталях.
Здесь же ничего этого не было и в помине. Все производило впечатление незавершенности, словно грубая декорация.
Изображение сменилось, показав Калана входящим в другой зал, где собралось довольно много людей. Все они, естественно, тоже были в масках. И этот зал также показался Хоукмуну знакомым, однако и он выглядел гораздо более грубым и уродливым.
Графу Брассу не сиделось на месте.
- Но когда же мы сможем проникнуть туда? Теперь нам под силу немедленно расправиться с нашим врагом.
- Странствовать сквозь измерения не так-то просто, - мягко возразил Ринал. - Кроме того, мы еще не сумели с точностью определить, где находится этот мир.
Хоукмун улыбнулся графу Брассу:
- Терпение, друг мой.
Этот граф Брасс был куда более непоседливым, чем тот друг, которого он знал прежде. Возможно, сказывалась разница в двадцать лет, или, как и предположил Ринал, это все же был не тот человек, а лишь двойник, очень на него похожий, родом из иного измерения. Как бы то ни было, сказал себе Хоукмун, этот граф Брасс нравился ему, откуда бы он ни был родом.
Этот граф Брасс был куда более дерзок и нетерпелив, нежели тот, кого знал когда-то Хоукмун. Возможно, потому, что он был на два десятка лет моложе.
- Наш зонд слабеет, - объявила Тень, управлявшая экраном. - Должно быть, это измерение во многих слоях от нас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
