Герцогу Кельнскому уже приходилось однажды путешествовать сквозь параллельные пространства, но тогда он пытался ускользнуть от грозящей ему опасности, а сейчас - напротив, стремился ей навстречу.
Граф наконец обрел дар речи.
- Что со мной стряслось? - спросил он. - Я помню, как пытался напасть на барона Калана, решив, что пусть лучше он отправит меня в преисподнюю, но сперва я попробую лишить его жизни. И вот - мгновение спустя я оказался здесь. И где Ноблио?
- Ноблио был близок к разгадке плана барона, - пояснил Хоукмун мрачным голосом, не сводя взора с пирамиды, сверкавшей перед ними. И потому тот решил отправить его в родной мир. Но перед этим Калан обронил пару любопытных фраз. Он сказал, что почему-то необходимо, чтобы я пал от руки своего друга, чтобы меня убил человек, который, подобно мне самому, служил Рунному Посоху, и лишь такое убийство, по его словам, подарит жизнь этому Другу.
Граф пожал плечами.
- Я по-прежнему чувствую тут какую-то изощренную хитрость. Какая разница, в конце концов, кто вас убьет?
- Видите ли, граф, - промолвил Хоукмун. - Я повторял вам много раз и готов повторить еще, что отдал бы все, лишь бы вы не погибли тогда, в этой битве при Лондре. Я отдал бы собственную жизнь...
Поэтому, если у вас возникнет желание покончить со всем этим". Вы всегда можете убить меня. Граф расхохотался.
- Если желаете смерти, герцог Дориан, то, думаю, вы без труда отыщете ее в Лондре или в том месте, куда мы направляемся. Там, без сомнения, отыщутся куда более хладнокровные убийцы, чем я.
И, убрав в ножны огромную саблю с медной рукоятью, он заключил:
- Я же предпочту сберечь силы для расправы с бароном Каланом и его приспешниками, когда мы прибудем на место.
- Будем надеяться только, что он не готовит нам ловушку, - заметил Хоукмун, провожая глазами фантастические пейзажи, мелькавшие снаружи. Голова у него закружилась, и он зажмурился. Путешествие сквозь бесконечность начало казаться ему воистину вечным. - Было время, я проклинал Рунный Посох за то, что он так вмешивается в мою жизнь, но сейчас я дорого заплатил бы за советы Орланда Фанка, увы, теперь совершенно очевидно, что Рунный Посох в этой истории не играет никакой роли.
- Вот и прекрасно, - проворчал граф Брасс. - На мой вкус, с нас и без того довольно научных и колдовских фокусов! Буду рад, когда все закончится, даже если это произойдет ценой моей гибели.
Хоукмун кивнул в знак согласия. Он думал сейчас об Иссельде и о своих детях, Манфреде и Ярмиле. Он вспоминал мирную, беззаботную жизнь в Камарге, как радовался он тогда, осушая болота и собирая богатый урожай. Теперь Хоукмун горько сожалел, что позволил барону Калану завлечь себя в эту ловушку, которую тот расставил, выманив графа Брасса из собственного измерения и использовав его как приманку в Камарге.
И тут ему пришла в голову другая мысль. А не было ли все это частью ловушки еще более ужасной? Не намеренно ли барон Калан подстроил так, чтобы они могли следовать за ним? Что если прямо сейчас они движутся прямо навстречу собственной гибели?
Часть третья
ГРЕЗЫ НЫНЕШНИЕ И МИНУВШИЕ
Глава 1
НЕЗАВЕРШЕННЫЙ МИР
Граф Брасс, неловко опираясь о внутренний изгиб сферы, пошевелился и вновь принялся ворчать. Сквозь полупрозрачную желтоватую стенку он наблюдал за тем, как меняется пейзаж снаружи, сорок раз за сорок секунд. Пирамида по-прежнему виднелась впереди, и время от времени внутри мелькал силуэт барона Калана. И сразу вслед за тем грани ее вновь становились ослепительно белыми.
- Глаза просто жжет огнем! - прорычал граф. - Наскучило мне это разнообразие меняющихся видов. И голова начинает болеть, едва лишь я пытаюсь понять, что с нами происходит. Если когда-нибудь я вздумаю кому-нибудь рассказать обо всем, не уверен, что сумею подыскать слова.
Но тут граф Брасс замолк, ибо видения стали меняться куда медленнее, и наконец все прекратилось.
Они висели в полумраке, и снаружи не было видно ничего, кроме пирамиды.
Откуда-то хлынул свет.
И Хоукмун узнал лабораторию барона Калана.
Он отреагировал мгновенно, движимый одним лишь инстинктом.
- Скорее, граф Брасс, нам нужно выбраться из нашей сферы.
Сквозь завесу они вывалились наружу, на выложенный плиткой пол.
Благодаря счастливой случайности они оказались в пустой части лаборатории, отделенной от общего зала корпусом какой-то огромной машины.
На глазах у Хоукмуна сфера задрожала, а потом исчезла. Отныне пирамида Калана оставалась их единственным шансом вернуться обратно из этой плоскости. Он ощутил знакомые запахи и звуки и припомнил свое первое посещение лаборатории Калана, откуда вышел с черным кристаллом во лбу, и тут же жутковатый холод пробрал его до костей. Судя по всему, их появление осталось незамеченным, поскольку слуги Калана по-прежнему смотрели в другую сторону, туда, где высилась пирамида их хозяина. Очень медленно та опустилась на пол, и Калан вышел наружу, без лишних слов приняв у одного из слуг свою маску. В движениях его ощущалась какая-то поспешность. Затем он отдал челяди приказ, и все торопливо вышли из зала.
Хоукмун с графом Брассом осторожно выбрались из своего укрытия. Оба поспешили обнажить оружие.
Убедившись в том, что лаборатория пуста, они стали обсуждать дальнейший план действий.
- Может быть, стоит подождать возвращения Калана, убить его прямо здесь, предложил граф Брасс, - а потом сбежать на борту его машины?
- Но мы не умеем ею управлять, - напомнил Хоукмун. - Полагаю, нам следует узнать как можно больше об этом мире и о замыслах Калана, прежде чем убить его. Судя по всему, у него нашлись союзники, возможно, куда более могущественные, чем он сам.
- Согласен, - признал граф. - Но в этом месте мне не по себе. Я всегда терпеть не мог подземелья. Предпочитаю открытые пространства. Именно поэтому я никогда не мог подолгу жить в городе.
Хоукмун принялся рассматривать машины Калана. Хотя большинство механизмов ему казались внешне знакомыми, но об их истинном назначении и устройстве он не имел ни малейшего представления. Он задался вопросом, не стоит ли уничтожить их, но потом решил, что будет куда разумнее попытаться выяснить, какой цели они служат. Не стоило рисковать, безрассудно покушаясь на силы, которыми управлял Калан.
- Если раздобыть подходящие маски и одежду, - предложил герцог, когда они неслышным шагом подошли к дверям, - то мы сможем как следует изучить это место. Так что первая цель нам уже ясна, Граф Брасс кивнул в знак согласия. Переступив порог лаборатории, они оказались в коридоре с низким потолком. Застоявшийся воздух был пропитан затхлым запахом тления. Были времена, как помнилось Хоукмуну, когда вся Лондра источала подобную вонь. Теперь, когда он мог вблизи рассмотреть фрески и барельефы, украшавшие стены, Хоукмун укрепился в подозрении, что перед ним не Лондра, Очень на нее похоже, но все же это отнюдь не Лондра из его собственного мира. Бросалось в глаза отсутствие многих мелких, однако весьма показательных деталей. Вместо изящно выполненного рисунка - просто наброски контура, заполненного небрежными мазками кричащих красок. Совершенно отсутствовали плавные тональные переходы, которые так любили гранбретанские художники. Да, порой для достижения большего эффекта они шли на смелые сочетания цветов. Но в данном случае вся роспись производила впечатление какой-то аляповато-бездарной безвкусицы, не более того. Такое впечатление, будто человек, видевший Лондру не более получаса, попытался воспроизвести ее по памяти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
