Читаем без скачивания В паутине преступлений - Эдгар Уоллес

Тот взмахнул руками и упал на барьер ложи.

Поднялась паника.

Истерически кричали женщины. Прежде чем Джонни успел добраться до ложи Фредди, зал опустел. Эльза исчезла вслед за зрителями.

Мистер Крю поднял Вена и усадил в кресло. Тот тяжело дышал.

В ложу вошел Оратор.

— Он жив? — спросил сыщик.

— Пока жив.

— Позвоните в полицию. Пусть немедленно пришлют врача, — распорядился Ратор.

Мистер Крю выбежал из ложи.

Инспектор наклонился над Фредди и осмотрел рану. Вен открыл глаза и прохрипел, словно в бреду:

— Я развелся с Альной… Без ее согласия… Боже, не карай меня так тяжко!..

Фредди закрыл глаза и умолк.

Вернулся Джонни.

— Врач уже выехал. С минуты на минуту будет здесь. Диана…

Оратор перебил:

— Как пройти за кулисы?

— Диана не виновата, — торопливо проговорил мистер Крю. — Это несчастный случай. Она слишком волновалась…

Сыщик снова прервал его, повторив свой вопрос:

— Как пройти за кулисы?

Джонни провел Оливера по узенькой лестнице.

За кулисами царили тревога и суета. Хористки бились в истерике. Доваль пытался их успокоить.

— Где мисс Дональд? — спросил его Ратор.

— Она заперлась в своей уборной, — сказал директор.

— Проводите меня к ней, — строго проговорил сыщик.

Мистер Доваль указал нужную дверь.

Она действительно оказалась запертой. На зов и стук ответа не последовало. Директор подозвал плотника. Тот прекратил работу и подошел к ним с инструментами в руках.

— Ломайте дверь, — велел Оратор.

Плотник выполнил приказ инспектора.

В уборной Дианы на столе лежали принадлежности для грима. Рядом стояли откупоренная бутылка шампанского и стакан. На полу валялись три небрежно брошенных платья. Девушки не было. Сыщик заметил большую нишу в стене, подошел к ней и, отдернув бархатную портьеру, увидел Диану. Она лежала в нише, укрытая одеялом, и крепко спала. Когда Оратор поднял одеяло, оказалось, что мисс Дональд была в том же платье, в котором выступала в первом акте.

Инспектор вернулся к столу и понюхал стакан, на дне которого осталось немного вина.

— Ее усыпили. Пусть врач зайдет и сюда.

Доваль передал это распоряжение плотнику. Тот вышел.

Оратор нашел выход, о котором писала в телеграмме Альна. Он толкнул дверь. Она легко поддалась и широко раскрылась. Сыщик вышел на улицу и на только что выпавшем снегу обнаружил свежие следы женских туфель и автомобильных колес.

Когда Оратор вернулся в уборную Дианы, доктор уже был там и приводил девушку в чувство. Это был полицейский врач из ближайшего участка.

— Слава богу, доза была не слишком большая, — сказал он. — Раненого уже увезли в госпиталь. Я возьму с собой стакан с остатками вина для анализа. Хорошо?

Сыщик молча кивнул. Врач забрал стакан и удалился.

Джонни, дрожа, как в лихорадке, сидел около Дианы и ждал, когда она придет в себя.

— Вы не собираетесь арестовывать Диану? — с опаской обратился он к инспектору. — Я хорошо знаю ее. Она не может убить человека. Это — несчастный случай.

— Нет, — прервал его Оратор. — Это — преднамеренное убийство.

Джон Крю пришел в ужас.

— Но, позвольте, мистер Ратор, что за чудовищное обвинение? Ведь Диана его почти не знала! Все служебные вопросы она решала с Довалем, как и все артисты…

— Зато Альна хорошо знала Вена, — хмуро возразил Оратор. — Фредди совершил подлость: развелся с Альной без ее ведома.

— Значит, на сцене была Альна?

— Да.

— А куда делась парикмахерша? Вы нашли ее?

Ратор покачал головой.

— Нет. И вряд ли это удастся. Альна — прекрасная актриса и очень умная женщина. Она добралась из Америки в Лондон за четыре часа… Впрочем, может быть, она поручила кому-нибудь послать телеграмму на имя мисс Дональд… Я уверен в том, что она давно уже на пути в Нью-Йорк. А также в том, что алиби у нее безупречное.

Инспектор позвонил в госпиталь и узнал, что Фредди будет жить. Диана пришла в себя. Она помнила только, что выпила вино. Джонни сообщил ей версию Оратора. Девушка внимательно выслушала его и ответила:

— Значит, от меня зависит, будет ли происшедшее несчастным случаем или преступлением? Так пусть же будет несчастный случай! Таким образом мы избавим Альну от неприятностей. А мне уже все равно. Я больше не хочу играть никаких ролей, кроме роли твоей жены, Джонни!

Мистер Крю поцеловал Диану. Затем вытащил из кармана чек, приготовленный для приобретения театра, и разорвал его.

МОШЕННИК ИЗ МЕМФИСА

В Лондоне существовало благотворительное общество, члены которого тратили время и деньги на исправление преступников. Они собирались по четвергам в Дюверн-Холле, куда в этот день приходили и некоторые представители преступного мира: те, кто находился в данный момент на свободе и не был занят своим профессиональным делом. Обычно какой-нибудь авторитет, например, известный писатель, обращался к ним с поучительным словом. Члены общества поздравляли друг друга с успехом, если председатель докладывал, что некий преступник, семнадцать раз отсидевший в тюрьме, теперь зарабатывает честным трудом 35 шиллингов в неделю.

Когда же обнаруживалось, что такой вот новообращенный дополняет свой нищенский заработок до более приемлемой суммы с помощью привычных способов добывания денег, благотворители с негодованием вычеркивали его из списков и старались забыть о его существовании.

Изредка на собрания общества заглядывали полицейские инспектора и обращались к своим бывшим жертвам с медовыми речами о братской любви. Те же, не слишком внимательно слушая очередного болтуна, обменивались довольно едкими замечаниями на его счет.

Один «бывший» вор мог сказать другому:

— Взгляни-ка на бриллиантовую булавку в его галстуке!

На что тот отзывался:

— Хотелось бы знать, у кого из «наших» он ее стянул?

Однажды инспектор Оливер Ратор случайно оказался на одном из собраний этого общества и согласился, после долгих и настойчивых просьб, произнести небольшую речь.

Вот что он сказал «бывшим» преступникам:

— Я не верю в ваше исправление. Под честным образом жизни вы понимаете короткий промежуток времени между преступлениями. Большинство из вас способны вести порядочную жизнь только в тюрьме. Один из присутствующих — не стану называть имени — вышел вчера из тюрьмы и уже успел подделать два чека. Предупреждаю вас: меня не разжалобите. Я устроил недавно одного из вас на хорошую работу и он тут же «отблагодарил» меня: украл костюм у своего начальника и обобрал квартиру в Финсбери. Очевидно, ему место только в тюрьме. Каждый из вас уверяет, что полиция к нему, невинному, придирается, а сам в это время норовит обвести полицию вокруг пальца. Я охранял и буду охранять закон. До свидания на суде.

Речь Оратора не имела успеха. Благотворительное общество было шокировано и даже обратилось с письменной жалобой к главному комиссару полиции.

— Жаль, что я не слышал речи Оратора! — расхохотался комиссар, бросая жалобу в корзинку для бумаг. — Это такое же редкостное явление природы, как снег в тропиках!

Из всех слушателей речь инспектора оценила по достоинству только синеокая блондинка, машинистка благотворительного общества. Звали ее мисс Лидия Грайн. Она пользовалась большим успехом у мужчин. Не было ни одного члена общества по исправлению преступников, от которого бы она не получила приглашения пообедать наедине. Однако она неизменно отвечала отказом.

Когда Оратор собрался уходить, Лидия робко подошла к нему.

— Я — Лидия Грайн. Три месяца тому назад приехала из Канады. Вы не обидитесь, мистер Ратор, если я попрошу вас дать мне автограф? Или здесь это не принято?

Серые глаза Оратора весело сверкнули. Он молча взял из ее рук альбом и написал свое имя.

Через некоторое время Оливер случайно узнал, что она уволилась из Общества. Затем он потерял девушку из виду до тех пор, пока судьба не уготовила им новую встречу.

* * *

В Скотленд-Ярд приехал капитан Мартин Снелль, полицейский из Филадельфии. Обычно мистер Ратор избегал общения с болтунами, но на этот раз изменил своей привычке. Он не только терпеливо выслушивал словоохотливого американца, но даже поощрял его. Странное поведение Оратора объяснялось тем, что он страдал в это время бессонницей.

Снелль прибыл в Европу для ознакомления с деятельностью полиции Старого Света. Скотленд-Ярду он уделил особое внимание. Его водили по всем помещениям и показывали все, начиная с «Черного музея» и кончая кладовой, где хранились потерянные населением Лондона вещи. По вечерам капитан или гулял по улицам с Оратором, или же сидел у него в гостиной, рассказывая самые невероятные истории. Начинались они всегда одинаково:

— В американском городе Мемфисе жил Лю Оберак, на редкость ловкий мошенник…

Голова Оратора начинала медленно клониться на грудь, и он засыпал. Голос капитана неизменно оказывал на инспектора снотворное действие. Этим и объяснялась симпатия Оратора к Снеллю. Если бы сыщик выслушал хоть раз до конца историю мемфисского мошенника, то ему было бы гораздо легче разобраться в деле Дмитрия Горополоса.