Таким образом, 3-я армия за три дня напряженных наступательных боев на западном берегу Оки достигла незначительных результатов, лишь несколько вдавив оборону противника на своем правом фланге. «28—30.07. части 3-й армии практически в боевых действиях не участвуют, за исключением 342 сд, ведущей бои за Апальковские высоты»{67}, — отмечается в донесении командующего 3-й армией командующему Брянским фронтом.
К ЮГУ ОТ БОЛХОВА
24 июля войска 132-й и 211-й стрелковых дивизий 70-й армии после многодневных кровопролитных боев при поддержке танковых и артиллерийских частей освободили районный центр Тросна.
В полосе наступления 48-й армии ожесточенные бои шли за овладение участком железной дороги Змиевка — Борисоглебское. В ночь на 25 июля в результате упорных боев воины 137-й и 73-й стрелковых дивизий армии генерала Романенко освободили районный центр и железнодорожную станцию Змиевка.
Теперь напряженная борьба разгорелась на Кромском направлении, где наступали соединения 13-й, 2-й танковой и 70-й армий. Этот целенаправленный удар в сочетании с ударом Западного фронта в направлении Хотынец с севера при успешных боевых действиях мог привести к окружению орловской группировки немецких войск. Поэтому против войск Центрального фронта были брошены главные силы 46-го и 47-го танковых корпусов, усиленные гренадерскими противотанковыми батальонами, а также отдельными дивизионами штурмовых установок. Отвоевывая буквально метр за метром, войска Центрального фронта упорно продвигались вперед.
25 июля Рокоссовский, согласовав перед тем свои действия с командующим Западным фронтом генерал-полковником В.Д. Соколовским, приказал наступать войскам 2-й танковой армии с задачей: рассечь оборону 46-го танкового корпуса врага. Войска генерал-лейтенанта танковых войск А.Г. Родина вклинились на 5 км в позиции 102-й пехотной дивизии, которая находилась в районе Муравчик, Золотое Дно, и на этом их движение на север застопорилось.
Противник оказывал упорное сопротивление войскам Центрального фронта, наступавшим на Кромском направлении. Поэтому для ускорения продвижения ударной группы Центрального фронта 26 июля в его состав была передана 3-я танковая армия[26]. Совершив марш в район Рыбницы, утром 28 июля армия перешла в наступление с задачей прорвать оборону противника на реке Малой Рыбнице и выйти в район Хмелевая (15—20 км севернее Кром). Имея в первом эшелоне 6-й и 7-й гвардейские танковые корпуса генералов М.И. Зиньковича, Героя Советского Союза Ф.Н. Рудкина и 91 -ю отдельную танковую бригаду полковника Якубовского, армия форсировала в верховье реку Малую Рыбницу и вышла в район Реутово, Философово, Никольское. На этом ее движение на запад было остановлено противником.
КРИЗИС ОПЕРАЦИИ «КУТУЗОВ»
Итак, день 25 июля 1943 года должен был стать решающим днем борьбы за Орловский плацдарм, но он не стал таковым.
На Орловском направлении 25 июля, в воскресенье, войска левого крыла Брянского фронта начали наступление с форсирования рек Ока и Оптуха. Крупные силы немецких дивизий оказывали упорное сопротивление, переходя на некоторых участках в контратаки. Наступление на Орел армий генералов Горбатова, Колпакчи и Рыбалко было остановлено. Решающий штурм областного центра был отложен на неопределенное время. Прикрывая шоссе Орел — Болхов, по высотам западного берега Оки держали оборону части 26-й, 112-й, 34-й пехотных, 20-й моторизованной и 8-й танковой дивизий. Далее на восток и юго-восток, по берегу реки Оптуха оборонялись части 56-й пехотной, 2-й и 12-й танковых дивизий противника. Они же прикрывали Орел с севера от удара войсками нашей 3-й армии.
На Карачевском и Хотынецком направлениях противник силами 296,134, 183, 211,95, 707, 253-й пехотных дивизий, 5-й танковой, моторизованной дивизии «Великая Германия», сдерживая наше наступление, сумел оттеснить войска Багра-мяна от железной дороги на перегоне Хотынец — Карачев, а затем создал прочный рубеж обороны по реке Вытебеть.
На Болховском направлении мощные подвижные силы противника в составе 9-й танковой, 10-й моторизованной, 20-й, 18-й танковых и 25-й моторизованной дивизий, ведя активные оборонительные бои, сумели закрепиться на рубеже Волобуево — Высокая — Корентяево — Лучки — северо-западная окраина Болхова. Создав на этом рубеже прочную и глубокую оборону, усиленную вкопанными в землю танками, немцы оказывали упорное сопротивление, прикрывая левый фланг и тыл болховской группировки. Далее на восток и юго-восток, прикрывая шоссе Орел — Болхов, оборонялись части 26,112, 34-й пехотных, 20-й моторизованной, 56-й пехотной, 2-й и 12-й танковых дивизий противника. Они же прикрывали Орел с севера от удара войск нашей 3-й армии.
На Кромском направлении противник предпринял ряд мощных контратак и соединениями XXXXVII и XXXXVI танковых корпусов, усиленных подвижными гренадерскими и бронетанковыми частями, остановил продвижение сил 13-й и 2-й танковой армий, а также вынудил части 3-й танковой армии Рыбалко отойти на правый берег реки Малая Рыбница. Движение войск Центрального фронта на север — к Хотынцу — застопорилось.
В наступательных действиях войск Красной Армии на Орловском направлении наступил кризис.
А теперь попытаемся ответить на вопрос: что было его причиной? Почему войска Центрального фронта, так же как Брянского и Западного фронтов, не взломали на всю глубину оборону немецких войск на участках фронта Орловской дуги, предназначенных для прорыва: не окружили и не уничтожили немецкую группировку не только на пятый день с начала Орловской наступательной операции, как это было предусмотрено планом, но и на 15-й день, а дали ей возможность почти в полном составе к середине августа 1943 года отойти на запад, на заранее подготовленный рубеж обороны — рубеж «Хаген».
Советское командование при планировании наступательной операции «Кутузов», и в том числе при постановке задач войскам Западного и Центрального фронтов (им ставилась задача: прорвать фронт на своих участках, затем, двигаясь навстречу друг другу, соединиться в районе Хотынца и тем самым «замкнуть в клещи» войска Моделя), допустило три грубых просчета. О двух из них Рокоссовский упоминает в своих мемуарах:
1. «Мне кажется, что Ставкой не было учтено и то обстоятельство, что на Орловском плацдарме неприятельские войска (2-я танковая и 9-я армии) находились свыше года, что позволило им создать прочную, глубоко эшелонированную оборону».
2. «Кроме того, к началу нашего наступления орловская группировка противника значительно усилилась».
3. Ошибка, о которой предпочитает умалчивать советское военное руководство, в том числе и Рокоссовский, заключалась в абсолютном игнорировании того факта, что 9-й армией (а с 14 июля 1943 г. и всеми войсками орловской группировки противника) командовал генерал-полковник Вальтер Модель — военный специалист высочайшего класса, прозванный в военных кругах «львом обороны». Имея непререкаемый авторитет у Гитлера, он мог иметь у себя столько войск, сколько считал нужным, в соответствии с обстановкой, сложившейся на его участке фронта. Именно поэтому в июле 1943 года снимались дивизии с белгородского, смоленского участков фронта и перебрасывались на Орловский плацдарм. Целесообразность такого оперативного маневрирования войсками вермахта в это время определялась не Гитлером, а Моделем.
Были и другие негативные факторы, которые сказывались на темпах наступления наших войск.
Способ боевых действий, выбранный советским командованием на этом участке фронта, заключался в нанесении противнику фронтального удара. Учитывая многочисленные исторические примеры, можно утверждать, что ничем не может быть оправдано нанесение лобового удара по противнику, прочно удерживающему свои позиции.
Субъективная ошибка Рокоссовского заключалась в том, что он не настоял на переработке плана операции «Кутузов» хотя бы для своего фронта. Вероятно, он, как и все представители высшего командного состава, был уверен в успехе своих войск на своем участке фронта, так же как и все советское командование — в успехе операции «Кутузов» — за 4 дня «окружить орловскую группировку противника, рассечь ее на части и уничтожить».
Об этой упущенной возможности упомянул Рокоссовский: «…было бы проще и вернее наносить два основных сильных удара на Брянск (один — с севера, второй — с юга). Вместе с тем необходимо было предоставить возможность войскам Западного и Центрального фронтов произвести соответствующую перегруппировку»{68}.
В своих мемуарах Константин Константинович Рокоссовский также заметил, что в этой операции, как и во всех остальных, составляющих в целом Орловскую стратегическую наступательную операцию, «Ставка допустила ненужную поспешность, которая не вызывалась сложившейся на этом участке обстановкой <…> Поэтому войска на решающих направлениях не сумели подготовиться в такой короткий срок к успешному выполнению поставленных задач и операция приняла затяжной характер. Происходило выталкивание противника из Орловского выступа, а не его разгром»{69}.
