решение… далось мне не просто. Вы не думайте, что я приняла его сразу.
«Ну да, конечно. Все вы не такие», — подумал он, а вслух сказал:
— Давайте к делу, Стефания.
— К делу. Хорошо. Понимаете, у меня есть муж…
Она вздохнула и закатила глаза. Сергей вздохнул тоже. Чистое враньё. Никакого мужа уже нет, они в разводе больше десяти лет, муженёк выставил её из дома, его огромное состояние не подлежало дележке и мадам ничего не получила. Если не считать весьма щедрые алименты. Он проверял.
— Понимаете, мы с ним оба граждане другой страны и там же поженились. И заключили контракт…
Сергей кивнул, глядя как она снова мнёт свой платок и пучит глазки. Внутри зрело желание дать ей подзатыльник. Выговори уже, ну? Он сжал кулаки и откинулся на спинку стула. Клиенты бесили его до невозможности, особенно клиентки, которые приходили заказывать своих мужей. Эти всегда ныли — я не такая, я другая! Он сам меня вынудил.
— И контракт был заключен в той же стране. Поэтому, когда всё случилось, я оказалась в очень тяжелом положении.
И она снова всхлипнула. Сергей вздохнул в третий раз.
— Кстати, хотите выпить? Налейте себе что-нибудь!
Он отказался:
— Ни к чему.
Алкоголя он не пил принципиально, особенно перед заказом. Предстоящий заказ — уже само по себе наслаждение. Зачем глушить такие прекрасные чувства?!
Скоро он станет главным и единственным человеком в жизни этого… Арнерия Гвино. И умирая тот увидит его лицо. Это будет последним, что он увидит на этой земле. Нет, заглушить все эти эмоции просто преступно.
— Мы жили прекрасно. И любили друг друга! Мой муж очень хотел детей. И родилась дочка. Всё было хорошо…
Она что, хочет пересказать ему всю историю их любви?
— Давайте ближе к делу! — поморщился он.
Стефания будто не услышала:
— Понимаете, случилась какая-то ерунда. Мария, наша дочь, она как все дети любила играть. И как-то раз забралась в комнату, где мой муж хранил свою коллекцию. И что-то там взяла. Какую-то мелочь! А он разозлился. Так страшно злился!
Она закатила глаза.
— Представляете, он во всем обвинил меня! Сказал, что у меня была единственная обязанность — следить за ребенком, а я не уследила. Он оскорблял меня и это из-за одной единственной игрушки!
Сергей искренне кивнул. Он думал — ты, дура, должна была всего лишь следить за мелкой. Тебе даже на работу ходить не нужно было. А ты всё просрала. Игрушечки твоего мужа стоят бешеных денег, между прочим!
— Ну вот видите! Вы понимаете меня и всю ситуацию. Жуткая не справедливость. Я тогда уехала на неделю. А он собрал вещи и сказал… — всхлип. — что я мало того, что не уследила за ребенком, но даже не поняла в чем моя вина. И это для него критично! Последовал развод…
Всхлип-всхлип.
— И вы же помните, мы поженились по законам другой страны? Я осталась без средств! Только алименты.
Сергей снова кивнул думая, что он бы ей выдал хорошего леща вместо алиментов, тем более таких щедрых сумм. Алименты! Баба жила в своё удовольствие еще десять лет, засранка. Ему вот приходится людей мочить, чтобы не сдохнуть с голоду.
— При небольшом размере алиментов мы отказывали во всем себе! Жили бедно и скромно.
Ну да, бедно путешествовали, скромно жили в элитной квартире, оплаченной бывшим мужем. Он всё проверил, когда она ему позвонила.
— А теперь мой муж вдруг решил жениться!
Она закатила глаза и Сергей всё же улыбнулся — мужик наконец-то решил устроить личную жизнь, прошло больше десятка лет, а этой не нравится.
— Он нашел себе девицу. Бразильянку, кажется. И она выходит за него только ради денег. Вы думаете, откуда я знаю, что из-за денег? О, я знаю. Мой муж — совершенно неинтересный, угрюмый человек. Кроме денег у него нет других достоинств. Только алчная тварь, двурушница, могла на него клюнуть.
«Как ты?» сдержал он вопрос. Женщина что-то кажется поняла, кашлянула.
— Так вот, — совершенно другим голосом заговорила она. — Наша дочь, Мария, учится в Москве, в элитной школе. Она живет на свежем воздухе и ни в чем себе не отказывает, пока я, одна, занимаюсь ее воспитанием, не жалея собственных сил. Только я и забочусь о дочери. Я думаю о ней и вынуждена принять такое решение! Мой муж не должен жениться снова. Эта дрянь может лишить средств Марию. Молодая жена скажет ему — ничего не давай дочери, ей уже давно восемнадцать! Я ее мать и я ее спасу. Поэтому я прошу вас… прошу вас… прошу… пусть его не станет!
Наконец выпалила она и закатила глаза:
— Дайте же мне воды, мне дурно!
Конечно он ей ничего не дал. Спектакли эти итак уже достали. Дамочка, поняв, что не сработает, сделала вид, что ничего и не было.
— Итак, вы просите убить вашего бывшего мужа? — переспросил он.
Карие глаза выпучились, видимо она играла сцену «ей с трудом удалось выдавить из себя это слово», а получалось, будто она хочет в туалет.
— Да!
— Хорошо. Мне нужно фото, адрес и задаток.
— Задаток? — приподняла она брови.
— Пятьдесят процентов. Прямо сейчас на мой счет. Цифры вот.
Она поджала губы. Сергей следил, как она мнется. Вот тут ей действительно пришлось тяжело. Расставание с деньгами вызвало у неё настоящее горе.
Пиликнул телефон. Сергей взглянул на экран мельком, кивнул:
— Благодарю. Всё будет сделано в ближайшее время.
— Хорошо, — она поджала губы — Я буду ждать известий.
Выйдя из номера, который заказчица сняла специально для встречи, Сергей пошел к лифтам. Стефании он не сказал, что уже всё давно приготовил и осталось только поставить последнюю точку.
Ей знать не следует, что он готов был бы выполнять заказы бесплатно, ради чистого удовольствия.
Он купил на углу воды и продавщица сказала:
— У вас что-то хорошее случилось, да?
— Да, — улыбнулся он. — Просто замечательное!
Девушка тоже улыбнулась и пожелала хорошего дня. Сергей подумал, интересно, как быстро идиотская улыбка исчезла бы, если б она узнала о нём хоть немного? Эта мысль доставила ему радость, как и всегда, когда он представлял такое.
Вообще люди
