Затем опять тишина.
Анжела Маверик тихо спросила:
— Откуда вообще взялась такая крупная особь?
Она смотрела на Донского и тот пожал плечами.
— Не знаю.
Артем не хотел заводить подобный разговор. Во-первых, это отвлекало от наблюдения за окнами, во-вторых, ничего не меняло — факт остается фактом: им угрожает гигантский богомол.
В очередной раз Донской не смог сдержать ненужные размышления, катализатором для которых стал вопрос Маверик. Он вспомнил рассказ Анина, услышанный им на поляне, еще прежде, чем он увидел Котлован. Вряд ли столько слухов появилось на пустом месте. Если допустить, что возле Котлована действительно случаются странности со временем, из этого следует, что богомол как-то с ними связан. Как — другой вопрос, но иного объяснения не было, ведь появилось насекомое именно у Котлована.
Впрочем, у Артема все равно не укладывалось в голове, как соотнести искажение времени и размеры богомола.
Его размышления прервала Ольга Сурта.
— Скоро вечер, — заметила она. — Сейчас темнеет уже после девяти.
Анжела Маверик подхватила:
— Да. Осталось часов пять — и стемнеет, — она обвела их взглядом. — Послушайте, когда придет ночь, мы так и будем здесь сидеть?
Донской попытался улыбнуться:
— Хочешь, можешь выйти, пока не стемнело.
Маверик даже не среагировала на эту жестокую шутку, так она устала. Девушка лишь переиначила вопрос:
— Мы ведь не сможем видеть его в темноте?
Ей никто не ответил, и она повторила:
— Что же нам делать?
Донской зло процедил:
— Сидеть и ждать. И надеяться что богомол тоже плохо видит ночью.
Они замолчали. Донской снова почувствовал раздражающие волны внутри, которые, казалось, оставили его надолго.
Через полчаса Ольга Сурта спросила:
— Что нам делать ночью? Мы ведь не сможем не спать все сразу.
Донской, который почти успокоился, буркнул:
— До ночи еще далеко, там и поговорим.
Ольга Сурта посмотрела на него с нескрываемой ненавистью:
— Да, далеко. Но меня уже давно клонит ко сну.
Грожин, почти все время молчавший в последнее время, прошептал:
— Не знаю, как кто, а я и ночью заснуть не смогу.
Олег Сурта посмотрел на жену.
— Попробуй поспать, — предложил он.
— Сейчас? — удивилась Ольга. — Но где?
— Положи голову мне на плечо и просто закрой глаза. Может и получится подремать. Хотя бы немного.
Ольга посмотрела на мужа и уже собиралась пристроиться рядом.
Однако ей не суждено было попытаться задремать в ближайшее время. Лицо у нее побелело и она вскрикнула.
Остальные отчетливо услышали легкий стук в кухонное окно — в эту секунду богомол не просто завис у стекла, своими «тисками» он словно исследовал невидимую преграду на ощупь.
Олег Сурта неловко вскочил, направляя ружье в кухню. На этот раз ни Донской, ни кто-либо другой не успели его остановить.
Сурта спусти курок.
4Выстрелом вместе со стеклом вынесло оконную раму.
Ольга Сурта кричала: она видела, как богомол отлетел прежде, чем осколки стекла выплюнуло в забор, огораживающий соседний двор. Богомол ушел, исчез из поля зрения, и теперь на пути в дом для него преграды не было. Что-то выталкивало Ольгу из дома и, возможно, она бы выбежала, настолько не контролировала в эти секунды собственные действия, если бы не муж, в которого она вцепилась.
Молодая женщина тянула его, он же рвался вперед, и в этой в общем-то равной борьбе они оставались на одном месте. Ружье в руках Сурты ходило ходуном: кроме Ольги, трясшей и тянувшей его назад, он сам не мог неподвижно стоять и ждать, когда богомол рискнет ворваться в дом.
Грожин, отпрянувший от кухонного проема, выскочил в переднюю комнату, оттолкнув Анжелу Маверик. Донской оказался рядом с Суртой, понимая, что тот вот-вот выстрелит снова, даже если богомол не появится.
— Постой, постой, — потребовал Донской. — Все нормально. Не спускай курок. Его нет, нет. Просто держи под прицелом.
Ольга Сурта перестала кричать. Грожин, бывший уже у входной двери, замер.
В наступившей тишине они услышали, как богомол полетел через двор в направлении фасада. Сурта полуобернулся, и его жена вскрикнула:
— Он сейчас будет здесь, — она тыкала в окно кухни, голос переполнял животный страх. — Здесь, в этом окне.
Сурта снова направил ружье в оконный проем кухни.
Донской повысил голос:
— Не орите! Сергей, — он обратился к Анину, — смотри за окнами с этой стороны. Ты, — он хлопнул Сурту по плечу, указав на кухню, — держи это под прицелом. Мы закроем вход на кухню. Нужен шкаф.
Донской прошмыгнул в соседнюю комнату, где стоял старый громоздкой шкаф с толстыми приземистыми ножками.
— Помоги мне! — крикнул он, обхватывая одну сторону руками. — Грожин!
Грожин не ответил.
— Грожин, мать твою! — заревел Донской, сдвигая шкаф в одиночку.
Грожин, наконец, бросился к нему.
— И вы помогите! — крикнул Донской девушкам.
Вчетвером они обхватили шкаф и потянули в другую комнату, где побледневший, мокрый от пота Сурта держал в трясущихся руках ружье. Ножки скребли по полу, и они тянули шкаф гораздо медленнее, чем им бы хотелось.
Между комнатами шкаф застрял, четверть минуты толкали его вперед, пока Донской не додумался выровнять его, и тогда шкаф прошел. В проем кухоньки он пролазил с трудом, что их вполне устраивало. Грожин и Донской приложили последнее усилие, Донской немного сдвинул шкаф в сторону, и тот намертво застрял, закупорив выход из кухни.
— Все, — выдохнул Донской.
Его шатало. Как и девушки с Грожиным, он тяжело дышал, был мокрым, словно попал под дождь, лицо побагровело.
Грожин повалился на пол.
Во дворе снова послышался шелест пролетевшего богомола. Девушки отпрянули к дальней стене. Сурта теперь держал под прицелом окно во двор.
— Смотри за входной дверью, прошептала Ольга. — Вдруг эта гадина выбьет ее?
Донской смотрел на шкаф, убеждаясь, что этой стороны им ничего не грозит. Его взгляд заметила Маверик и дрогнувшим голосом сказала:
— Послушайте, ведь там же вода осталась. Мы ее забыли.
Вообще-то ведро, наполненное водой, как помнил Донской, стояло на веранде, но туда они не могли выйти. На кухне был чайник и двухлитровая пластиковая бутылка, которую они наполовину опустошили. Воды немного, но возможно в дальнейшем они подумают иначе.
— Вот, черт! — Сурта хлопнул себя по лбу, не спуская взгляда с окна во двор.
Донской прикрыл глаза. Все одно нам ничего не светит, подумал он, пока кто-нибудь из людей, участвующих в поисках, устроенных Владимиром Аниным, не заявится в это чертово Арсеньево. Впереди — одни лишения и непрерывный стресс. Незначительная разница: мучиться сильно или очень сильно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
