Я до сих пор могу во всех подробностях описать комнату в Джухари-Каралес, в которой лежали раненые. Вероятно, раньше здесь находился спортивный зал. Справа лежали раненые, которые проходили курс лечения; слева располагались свободные места для вновь прибывающих. Все лежали на коврах, расстеленных на полу. Несмотря на всю добросовестность наших исключительно опытных капралов, по-настоящему прогреть эту комнату нам удалось только один раз – когда мы зажгли свечи на рождественской елке. Горячий чай подавали всем желающим без задержек, и каждый раненый получил по два и даже три одеяла.
Однако вскоре одеяла превратились в большой дефицит. Мы часто отправляли раненых на машинах скорой помощи прямо на аэродром, расположенный в Сарабузе. Было опасно эвакуировать их по железной дороге через Херсон, так как несколько поездов ранее подверглись нападениям. В конечном итоге командование военно-воздушных сил согласилось предоставлять нам для эвакуации раненых транспортные самолеты, которые пустыми возвращались на Большую землю. Надо сказать, что в ходе войны именно военно-воздушные силы проявляли наибольшую готовность помочь раненым. Большинство самолетов летело до Бухареста, где находились прекрасные госпитали. Вероятно, раненому казалось почти чудом, когда он всего через несколько часов вместо холодного спортивного зала вдруг оказывался в теплой постели под присмотром заботливых медсестер.
Подобный способ эвакуации не был официально разрешен. Транспортные самолеты не были специально приспособлены для санитарных нужд. Мы вынуждены были обеспечивать раненых дополнительным количеством одеял; и, поскольку этот метод транспортировки был неофициальным, мы не получали их обратно. В конечном итоге мы вообще остались без одеял.
Мы слали нашему начальству один тревожный сигнал за другим, но постоянно получали стандартный ответ: «Подразделения должны обходиться тем количеством материальных ресурсов, которые им положены».
Однажды два капрала, Шурц и Вотруба, пришли к нам с предложением, что они полетят в Бухарест, чтобы пополнить наши запасы одеял. Шурц был опытным, много повидавшим человеком, в течение многих лет он служил в качестве шеф-повара на трансатлантических лайнерах. Вотруба был продавцом вакуумных пылесосов. Эта блестящая идея позволяла им хотя бы на некоторое время отвлечься от монотонных будней позиционной войны. Было ясно с самого начала, что это была их собственная идея и они были как раз теми людьми, которые могут успешно справиться с поставленной задачей.
Мы смогли сами изготовить целую коллекцию разного рода пропусков, а кроме того, дали им с собой несколько сот пачек сигарет. С их помощью было легче всего расположить к себе людей и заставить их помогать. Затем среди раненых мы выбрали одного пожилого старшего сержанта и посвятили его в суть дела. Он согласился сыграть роль человека, якобы получившего опасное для жизни ранение, которого должны были сопровождать два санитара. На самом деле у него было только легкое ранение в бедро. Вся тройка вылетела в Бухарест.
Через неделю два наших путешественника прибыли обратно в Джухари-Каралес. Они выпили большое количество коктейлей в барах Бухареста. Между делом они нашли своих подружек, с которыми познакомились еще в 1940 году, когда дивизия тренировалась в Румынии. Но они доставили два самолета, доверху забитые одеялами. Первым делом они отправились к начальнику госпиталя военно-воздушных сил. Он отнесся с пониманием к их просьбе и выделил необходимое количество одеял. Затем они дали взятку сигаретами водителю грузовика. Он доставил одеяла на аэродром. Затем они направились к начальнику аэродрома и попросили его предоставить им самолет. Нет ничего удивительного в том, что тот их просто прогнал. Но они проявили настойчивость и подошли к нему во второй раз. На этот раз он попросил их предъявить документы. Они могли быть арестованы в любой момент за самовольную отлучку. Начальник аэродрома отнесся к изготовленным нами документам без особого доверия.
– Но, – сказал Вотруба, – мы поведали ему красивую историю. А затем мы попытались его разжалобить: раненые лежат прямо на снегу… и тому подобное. Я даже смог выдавить из себя одну или две слезы.
В конце концов начальник аэродрома рассмеялся и выделил в их распоряжение два самолета.
Эта история получила широкую известность. К нам часто стали наносить визиты вежливости командиры соседних медицинских подразделений. Естественно, мы изображали полное непонимание. Но поскольку госпиталь не нуждался в таком количестве одеял, излишки были переданы соседям.
В конечном итоге Ромбах и я сочинили красивую историю, согласно которой любые два плута под благовидным предлогом могут отправиться в Бухарест, чтобы попить там коктейлей.
Глава 12
Пошел!
Весна пришла рано. Ценой громадного напряжения сил войска смогли справиться с зимними трудностями. Солдаты, сражавшиеся на передовой, находились на пределе своих физических возможностей, но они выстояли и доказали свою способность достойно отвечать на подобные вызовы. На своем операционном столе мы слышали невероятное число проклятий, но никогда не слышали жалоб.
Моральное состояние войск было довольно необычным. Войска были избалованы годами побед. Нынешнее поражение можно было списать за счет ошибок Верховного командования – это было совершенно ясно любому солдату. Это сделало людей гораздо более проницательными. Выражаясь их простым языком, это звучало примерно так: «Ладно, они допустили ошибку, а мы их вытащили из грязи». Это отражало реальные чувства людей по отношению к своим правителям, на которых у них не было иной возможности пожаловаться.
Подобное отношение со стороны солдат было неправильно понято властью. Диктатор, который стоял во главе государства, знал столько же о прусской дисциплине, сколько и конголезский знахарь о науке. Он не понимал, что приказы, отданные в момент кризиса или катастрофы, которые делают возможным невозможное, исполняются просто потому, что это приказы; они были непродуманными и спонтанными. Он впал в заблуждение, уверив самого себя, что он просто должен отдавать приказы – и все, что бы он ни пожелал, исполнится. Солдат дал ему реальный шанс. Потом это исключительное достижение в исключительных обстоятельствах было воспринято как норма. Но невозможное, разумеется, так и остается невозможным. А подобные приказы – это всего лишь порождения больного воображения.
С некоторым патетическим апломбом Диктатор принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего. Поначалу это казалось разумным и удачным решением. Оно производило впечатление того, что он берет ответственность за поражение лично на себя. Но он упустил из виду то обстоятельство, что солдат по сути своей является трезвым реалистом. Этим поступком он вызвал в войсках недоверие к людям, которые были ответственны за принятие важнейших решений, определявших ход войны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
