их на вешалку. После чего поместил антитуманный зонтик в стойку для зонтов.
Зайдя в гостиную, он с удивлением отметил, что Джаспер и Полли глядят на него во все глаза и вообще не шевелятся. Они явно пытались вести себя так, будто ничего не замышляли, то есть выглядели как парочка заговорщиков.
Доктор прищурился:
— Уверен, ты ни минуты не потратил на занятия, Джаспер.
— Ну вообще-то я был очень занят, — не поведя и бровью, ответил племянник.
— И что же ты почерпнул нового?
— Я узнал, что тропические мухоловки не едят дохлых мух, а только живых. И что существуют лекарственные мухи, которых скармливают болеющим растениям. И еще — что сейчас не сезон для росянок.
Дядюшка кивнул — видимо, данный ответ его удовлетворил.
— Доктор, вам пришло письмо по пневмопочте, — сказала Полли. — Оно лежит на столике возле трубы.
— Благодарю.
Доктор Доу открыл конверт и изучил его содержимое. В письме доктор Степпл сообщал, что договорился с профессором Мунишем из ГНОПМ и назначил встречу на завтра.
— У меня дела завтра вечером, — сказал доктор, вернувшись в гостиную.
— Очередные таинственные дела? — с досадой спросил Джаспер. — Ты вообще собираешься нам рассказать, чем занимаешься и с кем встречаешься?
Дядюшка снова наделил племянника преисполненным подозрительности взглядом.
— О чем вы говорили, когда я пришел? Кажется, вы что-то задумали.
Джаспер с Полли переглянулись.
— Можно и так сказать, — ответил мальчик. — У меня появилась мысль… Тебе ведь нужно собрать симптомы твоей болезни?
Доктор промолчал, ожидая продолжения.
— Я придумал, как их добыть. Нет! — воскликнул Джаспер, предвосхищая предсказуемую дядюшкину отповедь. — Ничего такого! Никакой опасности! И вообще, ты отправил меня учить уроки, когда началось самое интересное! Это нечестно!
Доктор опустился в свое кресло и достал портсигар. Кончиками пальцев извлек папиретку.
— Я согласен. Это нечестно. И я готов выслушать твое предложение. Но если ты собрался куда-то отправляться, то только после обеда… Или ужина?.. Или что там сейчас должно быть? Не будем лишний раз нервировать миссис Трикк. Согласен?
Джаспер горячо закивал и, как ему казалось, незаметно подмигнул Полли.
Доктор вздохнул. Остановить Джаспера, когда тот что-то задумал, было практически невозможно. Утешало, что хотя бы удалось ненадолго отвлечь его при помощи книжек.
И тут доктора Доу посетило недоброе предчувствие, оформившееся в довольно мрачную мысль: «Кажется, план Джаспера мне совсем не понравится».
— Чем здесь пахнет? — спросил он, втянув носом воздух. — Как будто в нашей гостиной побывал кочегар.
— Думаю, это пахнет коронный капустный суп миссис Трикк, — сказал Джаспер и поспешил сменить тему: — Так куда ты ездил? У меня голова вот-вот лопнет от любопытства.
— Это очень сомнительно с медицинской точки зрения…
— Дядюшка!
— Ай-яй-яй! Сэр! Пустите, сэр! — верещал худой и чумазый парень в дырявом пальтишке и в большущих штанах, которые, очевидно, были пошиты на какого-то толстяка.
— Не трепыхайся! — пробасил констебль Шнаппер, не ослабляя хватку.
Он держал парня за шиворот, а тот дергался так, что с него слетела и упала в грязь возле полицейской тумбы шляпа. Пытаясь вырваться, в какой-то момент шушерник даже схватил представителя закона за рукав мундира, отчего тот пришел в еще большую ярость.
— Не тре-пы-хайся, а то хуже будет!
— Сэр, я ничего не делал! Не делал!
— Неужели?! — прорычал констебль. — Я своими глазами видел, как ты подрезал кошелек у того цепочника. Или ты хочешь сказать, что на меня напала слепота и это был не ты?
— Нет, сэр! — запротестовал парень. — Я не воровал никакой кошелек! Я… Я его подобрал на улице. Подобрать — не зазорно!
— Ну да, ну да, — усмехнулся констебль и так встряхнул воришку, что у того даже клацнули зубы. — Прояви почтительность: стой смирно, пока тебя арестовывают!
Тяжеленные кандалы защелкнулись вокруг тощих запястий парня, и тот взмолился:
— Прошу вас, сэр! Не отправляйте меня в «собачник»! Я верну кошелек! И принесу извинения! Не отводите меня на Полицейскую площадь!
Никто не обращал внимания на эти визги: арест шушерников, то есть мелких жуликов, был в Саквояжне делом обыденным. Проходившие мимо почтенные джентльмены и дамы только радовались несчастью воришки, полагая, что без него на улицах станет чуточку чище, а менее почтенные отворачивались и делали вид, будто не слышат никаких криков, — кто знает, вдруг в следующий раз грозному полицейскому вздумается схватить их самих, и тогда уже они будут вот так умолять.
Площадь продолжала жить своей обычной жизнью.
— Я за тобой давно присматриваю, Пип Фиббси, — сказал тем временем констебль Шнаппер. — Думаешь, я не знал, что ты промышляешь на моей площади? Очень глупо было шушерить рядом с тумбой представителя закона.
— Пощадите, сэр! Я исправлюсь!
— Заткнись!
Констебль запер сигнальную тумбу и потащил упирающегося Пипа Фиббси прочь.
— Шляпа! Моя шляпа! Позвольте, я заберу ее!
— Шляпа? Гм. Она тебе больше не понадобится.
— Нет, сэр, прошу вас! Не надо!
Но констебль был глух к мольбам. Держа Фиббси одной рукой под локоть, а другой за шиворот, он затащил его в переулок.
— Сэр… Отпустите… Я исправлюсь, сэр!
— Тухлая болтовня! Не на тех напал.
Площадной шум становился все тише и тише, и Пипу Фиббси с каждым футом, что тащил его констебль, становилось все страшнее.
— Сэр, я… Я прошу вас… — Шушерник расплакался, и Шнаппер скривился.
— Только попробуй обмочиться! — пророкотал он. — Не трясись: в «собачник» тебя никто не посадит.
— Правда? — Пип Фиббси не поверил: все-таки он был человеком уличным и прекрасно знал, как здесь все устроено. — Но куда вы меня ведете?
— Увидишь. Я избавлю свою площадь от очередной мрази.
Пип Фиббси понял, к чему все идет. Кажется, констебль просто собирался прикончить его в какой-то подворотне. Слухи, разносимые местной шпаной, не врали: в этой части города фликам лучше не попадаться. А тот кошелек… Это ведь был такой простой улов, и он сам торчал у цепочника из кармана, будто бы умоляя его вытащить. Бедолага Фиббси! Как же ты сглупил!
— Я не хочу! Нет! У меня старенькая мама… Кто о ней позаботится?
— О маме надо было думать, когда пальцы к чужим кармашкам липнуть начали. Уймись! — прикрикнул констебль. — И ровно иди. Под ноги гляди!
Совет был не лишним: Фиббси споткнулся, зацепившись за старый трамвайный рельс. Он запричитал что-то бессвязное о том, что не хочет умирать, и констебль Шнаппер гулко расхохотался.
— Ты, верно, решил, что я собираюсь тебя придушить?! Нет уж, еще руки марать о подобную шваль!
— Нет, сэр?
— Я сказал, что не хочу видеть тебя на своей площади. И я добьюсь своего.
— Но что… Что вы задумали, сэр?
— Я сдам тебя мистеру Фальке. Его посудина «Утопленник» стоит в порту. Он набирает
