– Прекрати!!! – закричала Наташа, затыкая уши ладонями. Она наконец поняла, откуда идет звук.
– Быть может, это голос имегоридянина? – предположил Илья.
Он ошибался. Это была музыкальная игрушка, наподобие губной гармошки. Точнее, тактильной гармошки.
– Оригинальный эффект. Похоже на инфразвук, – продолжал Илья. – Такой компактный излучатель мне неизвестен. Дай-ка, посмотрю.
А вот в этом случае он оказался прав. Принцип извлечения инфразвука из кристалла был настолько простым и оригинальным, что до него, исключая имегоридян, никто не додумался.
– Успеешь насмотреться, – помрачнев, буркнул Никита и спрятал брусок в карман. Он прекрасно понял, к чему клонит Илья.
Илья сдержался, чтобы не рассмеяться, и наконец-то начал свою игру. Случай представился, он и не упустил его.
– Наш устный договор по-прежнему в силе? – спросил он.
Никита отвернулся и сделал вид, что копается в рюкзаке.
– Повторяю вопрос, – повысил голос Илья, – наш договор в силе?
– Да! – раздраженно огрызнулся Никита. – Успеешь насмотреться! Может, это никакой не голос, и никакой новой технологии в извлечении звука нет! Выведи нас, Сусанин, отсюда, тогда и будем разбираться!
Илья помедлил с ответом, и я опять увидел, что он борется с усмешкой.
– Вывести отсюда, говоришь? – справившись с собой, натянуто переспросил он. Актером он был не ахти каким, но раздражение в голосе получилось натуральным. – Тогда чего ты сидишь, делаешь вид, что копаешься в рюкзаке? Идем.
– Ребята, – попросила Наташа, – может, на сегодня хватит ходить? Давайте на ночь устраиваться.
– Ты хочешь спать в этой пыли? – кивнул Илья на медленно оседающее облако праха имегоридянина. – Не стоит, право слово. Прах мертвых похуже сернистых испарений.
Илья вскинул на плечи рюкзак и зашагал вперед. Однако уже через полкилометра, когда мы снова оказались в прямом отрезке туннеля возле очередного дубликата надписи на стене, Илья остановился и сбросил с себя рюкзак.
– На сегодня все! – объявил он. Как я понял, он специально остановился на ночлег у надписи, нагнетая напряженность.
Ужинали молча. Наташа настолько уставала, что в последние дни практически не разговаривала. Илья делал вид, что дуется на Никиту, а Никита не заводил разговор, опасаясь, что Илья снова потребует показать найденный раритет. Я же молчал по привычке. Я вообще не проронил ни слова с тех пор, когда вошли в пещеру. Наташа и Илья, если изредка и обращались ко мне, то опосредованно, будто меня рядом не было, а Никите, который крыл в глаза отборным матом, я не отвечал. Отвечать на оскорбления – выше моего достоинства. Молчание иногда ранит сильнее, чем укол шпаги во время дуэли.
Первой уснула Наташа, так и не доев ужин. Она и не почувствовала, как Никита закатывал ее в кокон квазипены. Вид у нее был настолько изможденным, что спала она с приоткрытым ртом, и слюна сбегала из уголка рта. В руке она продолжала сжимать пакет с недоеденным пищевым брикетом, и это невольно вызывало аналогию с трупом первого стапульца. Илья покосился на брикет, но не стал вслух проводить сравнений. Укутался квазипеной, повернулся на бок и мгновенно уснул. Нервы у него были не просто железные – стальные. Никита долго ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть, ощупывая в кармане древнюю музыкальную игрушку. А когда все-таки заснул, спал беспокойно, то и дело хватаясь во сне за карман.
5
Утром все были в подавленном состоянии. Изнуряющие длительные переходы в темноте по однообразному пустынному туннелю делали свое дело.
– Провизии осталось на три дня, – тихо сказала Наташа, раздавая пищевые брикеты.
Ей никто не ответил, и все молча принялись завтракать. Наташа глубоко вздохнула и посмотрела на надпись на стене.
– У меня такое ощущение, будто я родилась в пещере и только то и делала, что ходила по ее коридорам, – сказала она. – А все, что было до этого, – туманный сон.
Ей снова никто не ответил. Илья сидел на полу, привалившись спиной к стене, и неторопливо ел, извлекая завтрак из брикета походной ложкой. Никита сидел на рюкзаке и тупо жевал пищевой брикет, не замечая, что ест вместе с оберткой.
– Никаких сокровищ тут нет! – неожиданно зло заявил он и посмотрел на меня как на пустое место. Сквозь меня.
– Почему нет? – спокойно парировал Илья. – А излучатель инфразвука, который ты нашел?
Он отстранился от стены и сел прямо. Пола куртки распахнулась, как бы невзначай открывая кобуру с разрядником.
Я почувствовал приближение развязки и отошел к тупику. Рано или поздно, но все когда-либо заканчивается. Кроме Вечности. Пещера имела отношение к Вечности, но путь в ней был конечен.
– Да кому нужен этот раритет, если мы отсюда не выберемся?! – в сердцах повысил голос Никита. – Я его у Лишнего забрал, а через пару миллионов лет еще кто-то найдет его на моем высохшем трупе. Не нужно мне никакой сокровищницы Морока, выход из пещеры покажи!
– Выход отсюда есть, – твердо заверил Илья.
Никита хмуро посмотрел на него и увидел выглядывающую из-под полы куртки кобуру.
– Я уже понял, когда выход откроется, – неожиданно ровным спокойным тоном сказал он, глядя в глаза Илье.
– Да ну? – притворно удивился Илья, отложил в сторону ложку, и его рука потянулась к кобуре. – И когда же?
– Не советую менять ложку на разрядник, – все тем же ровным тоном сказал Никита.
Он повел плечом, и из рукава в ладонь скользнул разрядник. Ствол был направлен в голову Ильи, и мое мнение о невысоких умственных способностях Никиты развеялось как дым.
– Никита, ты что?! – обомлела Наташа.
– Сбрендил, – замерев в неудобной позе, констатировал Илья.
Он пытался изобразить на лице испуг, но получалось плохо. Это меня удивило. Илья долго готовил эту сцену, но предполагалось, что разрядник будет у него в руках. Почему же, упустив инициативу, он не боится?
– Нет, не сбрендил, – спокойно сказал Никита. – Просто догадался, что означает быть Лишним. Тхиенцу подразумевал, что один из нас должен умереть, только тогда вход в сокровищницу откроется. Не правда ли, мауни Илья?
– Бред! – фыркнул Илья. – Тхиенцу всех нас называл мауни. Наташа, по-твоему, тоже должна умереть?
Никита нехорошо осклабился.
– Вот тут ты, Илья, и прокололся. Тхиенцу не путал понятия агнца и Лишнего. Лишний, как сказал он, либо ты, либо я, и только тогда перед мауни откроется вход в сокровищницу. Я правильно излагаю?
– Чушь порешь, спятивший дурак! – возмущенно взорвался Илья и потянулся к кобуре.
Я опять не поверил в его возмущение. За наигранной экспансивностью крылся холодный расчет и твердая уверенность, что Никита не выстрелит.
– Не вздумай, буду стрелять! – гаркнул Никита, но предупреждение не остановило Илью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
