«Агнец», – про себя поправил я, но вслух, как всегда, не сказал.
– Это что – ласкательное обращение? – подняла брови Наташа. – Лучше бы киской или рыбкой называли.
– И меня тоже?! – притворно возмутился Никита. – Нет уж! В крайнем случае, согласен на солнышко!
– У каждого народа свои обычаи, – назидательно сказал Илья. – В Древней Руси ласкательные обращения были весьма распространены. Красна девица, сокол ясный, голубь сизокрылый…
Он исподволь старался изменить направления темы, мне же было все равно.
– Ага! – поддакнул Никита. – Как имена у индейцев Северной Америки. Быстроногий Олень, Трепетная Лань, Бычий…
– Фу, Никита! – одернула его Наташа, небезосновательно полагая, что он собирается ляпнуть скабрезность.
– А что я такого сказал? – притворно возмутился Никита.
Ответить Наташа не успела.
– А давайте-ка спать! – предложил Илья. – Завтра предстоит трудный день.
Он начал опасаться возобновления диспута о значении слова «ягненок» и прервал разговор самым радикальным образом.
– Спать, так спать, – покладисто согласился Никита. – Трудный день, так трудный. Хотя понятие дня под землей весьма относительно.
– Ребята, а дежурить ночью никто не будет? – с тревогой в голосе поинтересовалась Наташа.
– Зачем?
– Мало ли…
– Морока боишься? – замогильным голосом протянул Никита.
– А хотя бы! – с вызовом ответила она.
– Никого здесь нет, – отмахнулся Илья. – Ни чудовищ, охраняющих сокровища, ни крыс.
– Ладно, – смилостивился Никита, – я позже датчики движения расставлю.
Он полез в карман рюкзака и достал баллончики с квазипеной.
– Лучше любого спального мешка, – заверил он, раздавая баллончики.
Илья обрызгал себя, немного подождал, пока кокон вокруг него не полимеризировался до резиноподобного состояния, и лег. Улеглась и Наташа. Она освободила лицо от квазипены, выпростала из кокона руку и взяла фонарь. Никита ушел в темноту в сторону тупика, вскоре вернулся и принялся расставлять вокруг привала датчики, активируя их на внешнее движение.
– Если ночью приспичит, не забудьте датчики отключить, а то ревом сирены Морока перепугаете.
– Угу… – кивнула Наташа, водя лучом фонаря по стене туннеля.
– Что, Морока пытаешься разглядеть?
– Да нет… Так просто.
Она поставила фонарь на попа, так что луч света уперся в потолок, втянула руку в кокон и закрыла глаза.
Никита пожал плечами, обрызгал себя квазипеной и лег.
– Ребята, – тихо попросила Наташа, – свет, пожалуйста, не гасите…
Никита хотел ответить замогильным голосом, но, посмотрев на колеблющиеся вдоль луча фонаря клубы тьмы, не стал этого делать.
– Хорошо, – пообещал он.
Я опять промолчал, Илья тоже. Да и не мог он ничего сказать: уже спал. Крепкие, однако, нервы у черного экзоархеолога!
2
Официальная экзоархеология всегда скептически относилась к утверждению, что в мифотворчестве могут скрываться указания на конкретные исторические события. Раскопки Шлиманом Трои только на основе гомеровской «Илиады» считаются исключением, если не казусом. Не поколебало это мнение и открытие черного экзоархеолога Минаэта, который, основываясь на данных многочисленных легенд цивилизаций Галактического Союза о Зеркале Тьмы, провел раскопки на Торбуцинии и обнаружил осколки обода мифического зеркала. Экзоархеологическому Совету Галактического Союза не хватало сил и средств для плановых исследований конкретного наследия исчезнувших цивилизаций, где уж ему заниматься мифами. Пожалуй, единственной цивилизацией, которая отважилась на планомерные экзоархеологические изыскания в этом направлении, являлась цивилизация стапульцев, но всерьез их работы не воспринимались, поскольку стапульские методы обнаружения и классификации находок были далеки от научных. Стапульцев не интересовало, в культурном слое какого времени обнаружен тот или иной предмет, к какой эпохе он принадлежит и даже произведением чьей цивилизации является. И главное, представляет ли он собой древний раритет или современную безделушку. Из-за этой особенности стапульцев за глаза прозывали старьевщиками, так как на блошиных рынках всех туристических маршрутов Галактики они были самыми желанными клиентами, без разбору скупающими всевозможный хлам.
В противовес официальной науке черные экзоархеологи, в научных сферах презрительно именуемые гробокопателями, не отметали огульно наработки стапульцев в области толкования мифотворчества, а скрупулезно просеивали результаты исследований, отделяя зерна от плевел. В частности, именно благодаря данным стапульцев, появилась на свет более-менее стройная теория о пещере Морока. Согласно этой теории, в сокровищнице пещеры находился постоянно пополняемый фонд достояний как исчезнувших, так и ныне здравствующих цивилизаций Галактики. Вопрос, каким образом этот фонд пополнялся, оставался невыясненным, зато вероятностные характеристики содержания фонда были скрупулезно просчитаны. Около сорока процентов легенд склонялось к тому, что основной фонда являются предметы искусства, около пятидесяти – достижения научно-технологического уровня, и около десяти – предметы роскоши из драгоценных металлов и минералов (последнее утверждение основывалось на легендах слаборазвитых цивилизаций, и отношение к нему было скептическим). Данные о том, когда появилась пещера Морока, были чрезвычайно туманными и относились к древнейшим временам чуть ли не возникновения Галактики, поэтому вопросы, кем и зачем пещера создана, отпадали сами собой. Относительно же того, кто мог получить право доступа в пещеру, имелись две равноценные версии. По одной версии право доступа в пещеру выдавалось архаичной автоматикой чисто произвольно по методу лотереи. По второй – мифический Морок, которого никто никогда не видел, сам разыскивал во Вселенной претендента и, ментально воздействуя на его сознание, заставлял лететь на Мэоримеш, а затем с помощью проводника приводил к пещере. По мнению некоторых исследователей, если под Мороком подразумевать Его Величество Случай, обе версии объединялись в одну, тем не менее среди черных экзоархеологов версии имели равнозначное хождение.
Такими же неоднозначными были и сведения о счастливчиках, побывавших в пещере Морока. Половина из них никогда не возвращалась на родину, без каких-либо видимых причин порывая с привычным кругом общения. Ходили слухи, что они разбогатели, не хотят знаться со старыми знакомыми, живут своей жизнью. Иногда слухи подтверждались, иногда нет. Принадлежащие ко второй половине не пряталась от своих друзей и родственников, однако все-таки отдалялись, так как добытые сокровища возводили их на иной уровень социального положения. Среди гробокопателей бытовало мнение, что подавляющее большинство счастливчиков на самом деле никогда не бывали в пещере Морока, а добывали антиквариат в звездных секторах, закрытых для частных экзоархеологических изысканий. Нашел раритет, спрятал, вывез из запретного сектора, а потом рассказал сказку, что добыл его в пещере Морока. И никаких претензий со стороны надзорной службы Экзоархеологического Совета. Но, в отличие от надзорной службы, наиболее дотошные гробокопатели знали, что за последние пятьдесят лет в пещеру Морока никто не входил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
