шеститонный буду брать, его полностью забить получится.
— Так. Понял. Ты на месте будешь, Вадим Матвеевич? Если, вдруг, уточнить что-то надо будет?
— Да я и подождать у вас в кабинете могу…
— А, ну хорошо, — кивнул Ваганович и заказал разговор с брянской стройбазой.
* * *
Святославль.
Промучившись два дня, Оксана позвонила в Москву.
— Антон, это Оксана Якубова, — услышала она его голос.
— Привет, — доброжелательно поздоровался он, оценив должным образом, что она лишь отзвонилась коротко в понедельник, что благополучно добралась до дома и больше не названивала ему. — Как ты?
— Места себе не нахожу… Кто эта девчонка белобрысая, что с моим зятем была, удалось узнать?
— Нет пока. Я ещё даже не придумал, с какой стороны мне к этому вопросу подобраться.
— Зря ты меня тогда остановил и даже посмотреть самой не дал! Я с ума сойду сидеть тут и ждать в неведении! — искренне воскликнула она.
— Надо успокоиться, Оксан. Тут, главное, горячку не пороть, а всё продумать и аккуратно действовать.
— У меня в голове это всё не укладывается!
— Наберись терпения. На днях надо будет съездить в ССОД по делам, зайду к ним в отдел, поговорю с её непосредственной начальницей, может, она мне сама что-то расскажет… Как что-то выясню, сразу тебе перезвоню.
— Сил нет ждать, Антон!
— Терпение, Оксан, — настойчиво потребовал он. — Тут бы ещё крайними во всей этой истории не остаться. А то влезем, не зная броду…
— Тебе виднее, — вынуждена была согласиться она, они попрощались, и Оксана положила трубку.
— Это сколько надо иметь терпения, чтобы вот так сидеть и ждать, пока кто-нибудь сам тебе не расскажет то, что тебе нужно⁈ — в сердцах воскликнула она. — Как по мне, так надо было сразу скандал устроить и посмотреть на его наглую рожу, когда бы он понял, что Галия все узнает! А теперь вот ждать надо! Но не расскажешь же никому! Такое позорище! От меня муж ушёл, теперь от Галии муж загулял!.. Начнут сейчас все за спиной шушукаться, и посмеиваться. Нет уж! Не дам никому такого удовольствия! — решила было она, но возбуждение от разговора с Антоном наложилось на гнев на зятя и Оксана стала метаться по своему кабинету, как загнанный в клетку дикий зверь.
Эмоции рвались наружу. А с Верой поделиться было нельзя, Оксана так и не научилась контролировать себя, если начнёт сейчас говорить, то выложит коллеге всё. А там и весь город обо всём узнает…
Оксана подумала, что как же плохо, что сестра с ней не хочет общаться. Сейчас как хорошо было бы выговориться ей. Теперь только от матери и осталось узнавать, как у Машки дела…
Кстати! А сколько я уже у матери не была? — вдруг остановилась Оксана. — И когда от неё последнее письмо пришло? В апреле, кажется?
Мать в религию что-то ударилась на старости лет. Стала письма о Боге писать, открытки присылать. Оксана решила, что это старческий маразм так начинается, но, положа руку на сердце, в таком состоянии мать нравилась ей больше, чем когда она была атеисткой.
— Надо срочно мать навестить! С ней посоветоваться, что делать! — решила она и собралась в райсовет в отдел народного образования, взять два дня за свой счёт.
* * *
Адъютант генерала Ветрова пригласил меня с Эммой сегодня после четырёх. А Инна пригласила Альфредо с девушкой к себе в институте часам к трём. Решил, что не буду сопровождать Альфредо с Ингой, чтобы не рваться на части. Они люди взрослые, без меня разберутся. А мне надо с Эммой сходить в Министерство обороны. Пошел к подопечным иностранцам на пятый этаж, но у них никого в квартире не оказалось.
Вернувшись домой, предупредил Ирину Леонидовну и Эмму, что если будет звонить итальянец, то надо дать ему рабочий телефон Инны и сказать, что она ждёт их у себя в Институте Бурденко к трём часам. Ещё и записку ему в дверь, на всякий случай, отнёс и вставил. Эмме велел быть готовой к половине четвёртого.
— Поедем с тобой в Министерство обороны торговаться по условиям работы, — объяснил я ей, хитро улыбаясь.
— Ну, ты даёшь! — удивилась она. — Может, я тогда, сегодня домой вечером поеду? — спросила она. — А то меня уже три дня на работе нет…
— Ну, можно, конечно. Думаю, мы сегодня все вопросы решим… У тебя обратный билет уже есть? — поинтересовался я.
— Нет. Я же не знала, на какой день брать.
— Так, ладно… Я сейчас, тогда, на работу, а к половине четвёртого за тобой вернусь. Поедем с тобой к генералу на переговоры. А потом съездим на вокзал за билетом.
— Так это мне надо сразу с чемоданом ехать. А то там такие очереди! Пока билет купим, уже и на поезд надо будет.
— Не волнуйся, везде успеем. У меня отдельная касса, как у военных. — подмигнул я ей.
Собрал все записки для Межуева, что успел оформить, и поехал в Верховный Совет. Валерия Николаевна выдала мне талоны в стол заказов и в «Детский мир». В Комитет по миру заходить не стал. В планах у меня стояло посещение библиотеки. Братья Стругацкие сами мне свои книги не принесут, а типографии они вот-вот понадобятся.
* * *
Москва. МГУ.
— Ты сейчас, правда, как беременная, — начала нервно хихикать Галина, показывая пальцем на бледную Ингу.
Девчонки сидели в столовой, а Инге кусок в рот не лез со вчерашнего вечера, с того самого момента, как Альфредо ей объявил, что хочет, чтобы она наблюдалась у хорошего врача. Причем нужно отвести ее к нему очень срочно.
— Не смешно! — обиделась она на подругу.
— Правда, Галька, — поддержала подругу Татьяна. — А если у неё не получится договориться с врачом?
— Да почему не получится? Что, врач не женщина, что ли? — удивлённо посмотрела на них Галина. — Рассказать ей жалостливую историю про то, что этот подлец девственницей соблазнил, а жениться не хочет. Что она, не поймёт, что ли?
— Слушай, а правда, — поддержала её Татьяна, глядя на едва живую Ингу. — Может сработать. Ты главное, скромницу из себя строй, ругай не его, а себя за то, что поверила ему, поняла?
— Блин, девки! Чует моё сердце,
