— …Да, я свяжусь с тобой, и скоро, — донеслось до ее слуха. — К сожалению, сейчас нам с Айрис уже пора ехать.
— Что? — растерянно пробормотала она, услышав свое имя.
— Я только что наткнулся на твоего приятеля, — сообщил ей Филипп. — На въезде в город произошла серьезная авария, и он помчался туда. Похоже, сегодня ночью будет сильная снежная буря. Я успокоил доктора, сказав, что отвезу тебя домой.
— Почему ты уходишь так рано? — капризно заявила Беатрис, явно недовольная поворотом событий. — Я умираю от любопытства. Где ты был и что делал все эти годы? Ты и впрямь остаешься в родном городе? Я буду очень рада помочь тебе найти подходящий для такого великолепного мужчины дом. В данный момент продается несколько…
— О, это не проблема. Я уже решил купить Олдфилд Холл.
— Блестящая идея! — воскликнула Беатрис, не обращая внимания на Айрис. — И когда ты приведешь в порядок этот заброшенный особняк, тебе потребуется только одна вещь, так сказать, для полноты картины.
— Какая вещь?
— Ну, это же очевидно, милый. Жена тебе нужна. Жена! — проникновенно сказала обольстительница, бросая на Филиппа кокетливые взоры из-под длинных, густо накрашенных ресниц.
— Вот тут я совершенно с тобой согласен, — поддакнул он. — Признаться, я рассчитываю жениться на своей давней подруге в ближайшее время.
И все мы, конечно, знаем, что это за подруга, с упавшим сердцем подумала Айрис, когда Фил повел ее к выходу. Если самодовольная улыбка и триумф, отразившиеся на лице этой красотки, что-то значили, то нетрудно было догадаться — что. Единственное, о чем сейчас наверняка думала Беатрис, это где она с Филом проведет медовый месяц.
Гнетущая тишина, стоявшая в салоне автомобиля, казалось, никогда не нарушится. Короткий путь домой тоже представлялся бесконечным. Айрис находилась в напряженном состоянии. Она безучастно смотрела в окно машины на яркие огни рекламы. Ей с трудом верилось, что сегодня все еще вечер пятницы. Как долго она будет мириться с опасным, губительным присутствием этого жестокого, настырного человека?
Айрис отчаянно боролась с подступающей волной паники. Она закрыла глаза и откинулась на подголовник кресла. Она мучилась, оттого что они с Филиппом до сих пор не обсудили самый важный для нее вопрос: что будет с Эшлинг? Может, Фил что-то задумал, а пока просто играет с ней в кошки-мышки?
Есть и еще проблемы, требующие осмысления. Вот, скажем, желание Филиппа приобрести Олдфилд Холл. И он еще посмел рассказать все Беатрис, этой тошнотворной женщине. Должна же быть у человека элементарная порядочность! Уж во всяком случае, стоило предварительно обсудить вопрос с владелицей дома, а уж потом — извольте, если вам угодно, рассказывайте, кому заблагорассудится. В конце концов, Олдфилд Холл пока еще принадлежит ей. И только она будет решать, продавать его Филиппу Бартону или нет.
Айрис почти физически ощущала, как внутри нее поднимаются гнев и бешенство — ее намеренно унижают. С ней обращаются так только потому, что свет клином сошелся на Филиппе, и другого покупателя не дано. Ах, если бы толпились эти покупатели, как легко бы она утерла нос нахалу! Тот факт, что Бартон был единственным претендентом, проявляющим интерес к старому особняку, терзал ее больше всего.
К тому времени как Филипп остановил машину у подъезда дома, Айрис взвинтила себя до такого состояния, что уже не могла сдерживаться.
— Что ты намерен делать по поводу Эш? — взорвалась она, когда Филипп подошел, чтобы помочь ей выйти из автомобиля. — И потом, если ты думаешь, что можешь рассказывать каждому встречному, будто дом уже чуть ли не куплен тобой, то учти — могут быть и другие мнения на этот счет!
— Отложим обсуждение до того, как войдем внутрь. Здесь холодно, — спокойно сказал Филипп, беря Айрис под руку и помогая ей взобраться по скользким ступенькам крыльца. — Сходи лучше наверх и посмотри, как чувствует себя твоя мать, — добавил он тоном распорядителя и вошел в холл.
— Почему бы тебе не заняться собственными делами и перестать командовать мной? — вне себя от возмущения выкрикнула Айрис, направляясь в то крыло дома, где находилась Люцилла.
Мать крепко спала. Айрис поправила сползшее на пол одеяло и спустилась в гостиную, продолжая сердиться. Филипп расположился в кресле перед столиком, на котором стоял поднос с большой бутылкой редкого виски и двумя пустыми бокалами. Она уже давно не могла позволить себе такой дорогой напиток. Фил положил несколько поленьев в тлеющую топку большого камина, пламя отражалось мягким отсветом на поверхности старинной мебели и красных бархатных гардинах.
— Вот, возьми… Это согреет тебя, — сказал Филипп, протягивая Айрис бокал с бледно-коричневой жидкостью.
Отстраняясь от предложенного виски, Айрис замотала головой.
— Я не хочу больше ничего пить. За обедом уже выпила достаточно и…
— Господи! Расслабься ты, наконец! — нетерпеливо проговорил Филипп, вставляя твердой рукой бокал в ее руки. — Один мудрый француз давным-давно подметил удивительный парадокс: наиболее скверным в комплексе неполноценности является то, что обладают им отнюдь не те, кому следовало бы. Оцени мою аналогию! Чем не скрытый комплимент в твой адрес? Очень прошу — выпей. Это тебя успокоит. Поверь, это чисто медицинская порция. Я далек от того, чтобы соблазнять тебя демоническим напитком. Мне хочется только, чтобы ты перестала дрожать от холода и согрелась.
— Я действительно не…
— Пей! — приказал Филипп, сердито глядя на сидящую перед ним женщину, пока та не подчинилась его требованию. Затем помог ей подняться и отвел к уютному дивану у камина.
— Что случилось с блестящим, неотразимым Бешеным Филом Бартоном? Судя по всему, ты обладаешь обаянием гремучей змеи! — съязвила она, не собираясь признаваться в том, что виски действительно согрело и немного расслабило ее.
— Я тебя уже просил забыть о прошлом, — сказал он твердо, усаживаясь в другом конце дивана. — Меня интересует только настоящее и, конечно, будущее. Поэтому и хочу обсудить, что нам предпринять в отношении Эшлинг.
Айрис испытала огромное облегчение, услышав, что Филипп, наконец, затронул тему, которая не давала ей покоя вот уже несколько недель. Она глубоко вздохнула. На какие бы провокации он ни пошел, ей надо сохранять спокойствие и выдержку, а также трезвую голову.
— За те годы, что тебя не было, Шилдтон изменился, немного вырос, но по-прежнему остается небольшим провинциальным городком, где каждый проявляет живой интерес к делам соседа. Другими словами, — Айрис мягко улыбнулась, — он все тот же рассадник слухов и сплетен, каким был всегда.
