Люси привыкла к шуму и сутолоке индийских городов, однако размеры и размах Лондона превзошли все ее воспоминания. Невозможно было поверить, что улица способна вместить такое количество экипажей. А люди! Люси поразилась не столько многочисленности толпы, сколько ее дисциплинированности: лондонцы соблюдали строгие пешеходные правила, ждали на остановках омнибусов, переходили дорогу только в положенных местах. В Индии такое скопление людей непременно вызвало бы давку, в которой наверняка затоптали бы до смерти с полдюжины ребятишек. В Лондоне же — о чудо! — можно было спокойно выпускать ребенка на улицу одного, и ничего ужасного с ним не случилось бы.
Глядя в окно кареты на серую пелену дождя, на витрины магазинов, Люси слушала, как миссис Берт описывает достоинства и недостатки торговых заведений. Наивысшую похвалу экономки заслужил «Большой универмаг плащей и шалей Фармера и Роджера» на Риджент-стрит. Люси пообещала себе, что непременно наведается в это заведение.
Предвкушение удовольствия от покупок заметно улучшило настроение девушки. Приятное дело — обзаводиться новым гардеробом в этом большом городе. Оказывается, Люси ужасно соскучилась по покупкам, да и вообще по приятному времяпрепровождению.
— Ну, вот мы и дома, мисс Люси.
Лакей распахнул дверцу экипажа, опустил лесенку, и Люси вышла из кареты. Она едва успела окинуть взглядом спокойную, зеленую площадь, а лакеи уже раскрыл над ней зонтик.
В прихожей поджидал дворецкий.
— Добрый день, мисс Люси.
Он царственно поклонился и щелкнул лакею пальцами, чтобы тот принял плащ и перчатки.
— Позволю себе от лица всей прислуги выразить глубочайшее удовлетворение по поводу вашего возвращения в Англию, мисс Люси.
— Благодарю, Флетчер. Я очень рада вернуться домой.
— Если я могу быть вам чем-нибудь полезен, мисс Люси, вам нужно только приказать.
За девять лет талия Флетчера увеличилась в объеме по меньшей мере дюймов на семь, и Люси не удержалась от озорной улыбки:
— Я очень хорошо помню, Флетчер, что вы мне оказывали услуги и в прошлом. Однако впредь, если я залезу на яблоню и не смогу спуститься сама, вы вряд ли сможете прийти мне на помощь. Ствол просто не выдержит вашей тяжести.
Флетчер невозмутимо ответил:
— Напротив, мисс, я смогу помочь вам еще лучше. Теперь я занимаю важный пост, и при описанном вами стечении обстоятельств просто пошлю кого-нибудь из подчиненных за лестницей.
Люси увидела, как в глазах дворецкого зажглась веселая искорка, и расхохоталась:
— Ну, естественно! Ах, Флетчер, как мне всех вас не хватало.
— Взаимно, мисс Люси. — Дворецкий откашлялся. — Леди Маргарет и мисс Пенелопа ждут вас в гостиной.
Люси глубоко вздохнула, собираясь с духом.
— Спасибо, Флетчер. Я сейчас к ним присоединюсь.
Леди Маргарет, совершенно сногсшибательная в пепельно-сером бархатном платье, и юная Пенелопа, не менее сногсшибательная в бледно-голубом, поднялись навстречу вошедшей. У Пенелопы вид был довольно кислый, и она не тронулась с места, зато леди Маргарет простерла руки и грациозно проплыла через комнату. В свои сорок четыре года мачеха все еще была на диво хороша собой.
— Моя дорогая, дорогая Люси! — И мачеха подставила падчерице щеку, благоухающую фиалками. — Милая, дай же взглянуть на тебя!
Она сделала шаг назад, и ее глаза небесно-фарфоровой голубизны с явным удовлетворением воззрились на усталую и запыленную с дороги падчерицу. Сравнение, несомненно, было в пользу розово-белой Пенелопы. Довольная увиденным, леди Маргарет просияла улыбкой и заявила:
— Что ж, вид у тебя, прямо скажем, не цветущий, но главное, что ты наконец дома. Нельзя требовать от жизни слишком многого, не правда ли, Пенелопа?
— Правда, маменька, — послушно откликнулась дочка, хоть и не вполне уяснила смысл сказанного. Пенелопа вообще никогда не отличалась чрезмерной сообразительностью.
Улыбка леди Маргарет сделалась еще шире:
— Дражайшая Люси, это истинное чудо, что ты снова с нами. Мы уж и не надеялись, что ты когда-либо вернешься. Какой ты была свежей и невинной, когда отправилась с отцом в ту злополучную поездку! Представляю, сколько ужасных испытаний выпало на твою долю. Неудивительно, что у тебя такой изможденный и несчастный вид.
— Учтите, матушка, что месяц назад я выглядела еще более изможденной и несчастной.
Улыбка леди Маргарет казалась высеченной из камня.
— Какое мужество! Какая стойкость перед лицом испытаний! Я восхищаюсь тобой, и твоя сестра тоже. Не так ли, Пенелопа?
— Да, маменька.
— Милая Люси, тебе не о чем, абсолютно не о чем беспокоиться. Мое дорогое дитя, поверь мне, мы сумеем вернуть тебе утраченное здоровье.
— Я в полном здравии, уверяю вас. Недели, проведенные на корабле…
— Проявленное тобой мужество — урок для всех нас, но умоляю тебя, Люси, не слишком расстраивайся из-за своего внешнего вида. Я вовсе не собираюсь насильно вывозить тебя в свет до тех пор, пока ты полностью не оправишься. То есть, мне и в голову не пришло бы выставлять тебя на всеобщее обозрение, когда ты так выглядишь! Помимо всего прочего, у тебя такой темный цвет кожи, что тебя можно принять за какую-то туземку… Знаешь, есть запатентованный огуречный лосьон доктора Бербери, который помогает даже в еще более катастрофических случаях, чем твой.
— Счастлива это слышать, — ответила Люси, изображая улыбку, столь же широкую и неискреннюю, как у мачехи.
Пожалуй, было даже что-то ободряющее в том, как мало изменилась леди Маргарет. Все та же злоязыкая безжалостная стерва, разве что сиропу в голосе чуть больше, чем прежде. Однако теперь ее шпильки и уколы на Люси совсем не действовали. Должно быть, кожа не только посмуглела, но и задубела, подумала девушка, от души веселясь.
На безупречном лбу леди Маргарет обозначилась едва заметная недоуменная морщинка — мачеха заметила, что девчонка ее словами ничуть не опечалена. Леди Маргарет поспешно разгладила лоб, ибо в ее возрасте морщинки были роскошью совершенно непозволительной.
— Дорогая Люси, должно быть, ты была удивлена тем, что мы с Пенелопой не поехали тебя встречать.
— Вовсе нет, матушка. Я немного подумала и поняла, как много у вас дел.
Леди Маргарет ждала совсем не такого ответа, и морщинка вновь обозначилась на белоснежном лбу, но на сей раз разгладилась не скоро.
— Столько всяких событий произошло за время твоего отсутствия. Твоя сестра в скором времени должна вступить в брак, и это блестящая партия.
— Пенелопа, я так за тебя рада! — Люси пересекла комнату и от души расцеловала сестру. — Кто бы ни был твой жених, ему достанется прелестная женушка.
— Он говорит, что я настоящая английская роза, — похвасталась Пенелопа, встряхнув кудряшками.
— Я вижу, этот джентльмен обладает незаурядной наблюдательностью, — поддразнила ее Люси.
Но Пенелопа лишь захлопала глазами, так что пришлось сменить тему.
— Господи! — воскликнула Люси. — Когда я видела тебя в последний раз, ты еще сидела за партой, а теперь ты уже невеста!
— Он барон, — объявила Пенелопа, словно этот факт делал дальнейшие объяснения излишними. — Его дядя — заместитель министра иностранных дел по проблемам Востока. Мой будущий муж займет важный пост в правительстве, и тогда я стану настоящей светской дамой.
Сразу чувствовалось, что последние два слова Пенелопа мысленно произносит с большой буквы.
Подавив вспышку веселья, Люси сказала:
— Надеюсь, вы пригласите меня на один из ваших раутов. Как зовут будущего государственного мужа?
— Лорд Эдуард де Бомон, третий барон Риджхолм, — с придыханием прошептала леди Маргарет.
Она сама была дочерью графа и так и не простила судьбе, что сначала вышла замуж за престарелого баронета, а затем за сэра Питера Ларкина, которому жалкий рыцарский титул достался в награду за неаристократический талант делать деньги. Вот почему мысль о том, что ее зятем станет настоящий пэр, заставляла сердце леди Маргарет биться учащенно.
