— Нет. Я обещала не упоминать о ней в статье и выполню свое обещание. А ей я дала слово помочь с публикацией и помогла.
— Втихаря! Втайне от меня! Если все так безобидно, как ты пытаешься это мне представить, почему ты не посвятила меня в подробности ваших отношений?
— А что, разве должна была? Ты из всех пытаешься сделать своих рабов? Кажется, Марла тоже решила скрыть от тебя тот факт, что она пишет книгу. Спрашивается, чего боится твоя сестра, если ты такой заботливый и любящий брат? Что между вами произошло? — пошла в наступление Саския.
Нагота стала смущать девушку, хотелось прикрыться чем-то посущественнее банного полотенца. Она прошла мимо Алекса в гардеробную. Он молчал.
— Что, разговаривал с ней по телефону?
— Она оставила тебе сообщение на автоответчике, — ответил Алекс. Он проследовал за Саскией. — Очень радостная и довольная тем, что какое-то второсортное издательство решило опубликовать ее сомнительные воспоминания. Конечно, кто откажется напечатать такой горячий материал?!
Алекс грозно навис над девушкой, надеясь с помощью страха одержать над ней верх.
— А я рада за Марлу. Для нее это отличная возможность проявить себя.
— Да неужели? Рада? Очень интересно. Ты хоть на минутку задумалась о последствиях подобной публикации? О том, в каком виде предстанет моя сестра, когда все начнут смаковать подробности ее биографии?!
— Послушать тебя, так это непременно должна быть какая-то скабрезность. Ты действительно очень плохо знаешь свою сестру. Сдается мне, Алекс, ты вообще дурного мнения о Марле. Для меня остается настоящей загадкой, как это сочетается с братской любовью и заботой. Хочется верить, что, прочтя эту книгу, ты будешь понимать свою сестру немного лучше. Возможно, даже начнешь уважать. Но если этого и не произойдет, публикация станет ее личным успехом. И наверняка книга будет признана одной из лучших.
— Это точно, порок нынче в цене! — усмехнулся он.
— Да как ты смеешь так говорить?! Эту книгу писала твоя сестра, она вложила в нее всю свою душу. Как ты можешь судить о достоинствах и недостатках рукописи, даже не прочитав ее? Постыдился бы говорить такое! Если бы ты удосужился узнать свою сестру получше, понял бы, каково ей пришлось, и не осуждал бы. Кроме того, я могу говорить об этом с абсолютной уверенностью, у Марлы настоящий писательский талант. Конечно, на нынешнем этапе ее книгу сложно назвать безукоризненной, но это лишь начало, и начало многообещающее, чего не скажешь о нашем с тобой сотрудничестве.
Саския видела, как ходят желваки на скулах Алекса, но он молча слушал ее, стараясь не перебивать.
— У Марлы отличный слог. Сам убедишься, если, конечно, удосужишься прочитать ее книгу. Твоей сестре представилась уникальная возможность проявить себя, раскрыться. Ты не вправе мешать ей, во всяком случае, если не хочешь лишить ее, последнего шанса изменить жизнь.
Алекс молчал, он следил за девушкой, гневно расхаживающей по комнате.
— Неужели ты не видишь всей глубины отчаяния Марлы? Она же тебе не чужая! Пойми, в таком состоянии человек становится опасен сам для себя. Не от того ты пытаешься ее защитить! Пойми, твоя сестра давно уже не ребенок.
— Я даю ей всю необходимую заботу.
— Лучше предоставь ей свободу. Забота тюремщика низко ценится.
— У нее было предостаточно свободы. Она не смогла ею распорядиться прежде, не сумеет и сейчас. А то, в чем ты ей помогаешь, — весьма сомнительно.
— Я понимаю, каким-то своим поступком Марла тебя разочаровала, но, прошу, перестань ее судить и оценивать каждый ее шаг, просто люби ее такой, какая она есть. И тогда твоей сестре не придется делать что-либо вопреки твоим желаниям.
— И позволить ей трепать наше имя в прессе?
— Алекс, послушай меня.
— Марла была вполне адекватна, пока были живы наши родители. Ты знаешь, как и когда они погибли. Конечно, можно сказать, что это был несчастный случай, но мы с тобой отлично знаем, что это не так. Если бы мой отец не лишился своей компании, этого бы никогда не произошло. И ты прекрасно знаешь, кто во всем виноват.
— Я тебя отлично поняла. Гордыня твоего отца помешала смириться со случившимся. Но у него не было ни одной объективной причины уходить из жизни таким чудовищным образом. Ты, как всегда, преувеличиваешь, Алекс. Это был именно несчастный случай, который ты до сих пор очень болезненно переживаешь. Но не пора ли примирить прошлое с настоящим? Мы и так слишком часто оборачиваемся назад, а значит, не можем полноценно двигаться вперед.
— Я не намерен это с тобой обсуждать.
— Тогда в чем дело?
— Давай поговорим об изнасиловании.
Саския недоуменно посмотрела на Алекса.
— Точнее, поговорим о том, как твой отец воспользовался моей сестрой.
Девушка побледнела и отшатнулась. Обвинение было поистине шокирующим. Может быть, Алекс блефует, подумала она. Но он уверенно смотрел на нее.
— Не веришь? Думаешь, твой папочка не способен на такую низость, не так ли?
— Это клевета. Ты знаешь это не хуже меня, — прошептала Саския.
— Это факт. Эпизод биографии, которую тебе так не терпится увидеть напечатанной. Марла что, не написала об этом? А ведь именно он стал ее первым мужчиной.
— Гнусная ложь!
— Нет! Гнусный поступок гнусного человека, каким всегда был твой отец. Ты думаешь, он не знал, что она совсем еще невинное дитя? Знал!
— Но ей было только пятнадцать!
— Вот именно.
Саскии еще никогда не было настолько плохо. Она не верила Алексу, но в глубине души чувствовала, он не врет. Ей было мучительно стыдно и больно. Девушка никак не могла смириться с тем, что ее отец — чудовище. Для нее он всегда был добрым и заботливым, самым любящим и любимым отцом на свете. Она пыталась сопоставить свои воспоминания о нем с только что полученной от Алекса информацией. Перед ее мысленным взором стояла Марла — девочка со старой семейной фотографии, маленькая, трогательная и хрупкая. Как, должно быть, Алекс его ненавидит!
К горлу Саскии подступили слезы и тошнота. Она влетела в ванную, но забыла закрыть за собой дверь. Алекс вошел вслед за ней.
— Да-да, знаю. Я реагировал приблизительно так же, когда узнал об этом, — проговорил он.
— Я никогда в это не поверю, — прошептала девушка.
— Достаточно того, что ты знаешь. А веришь или нет — не моя забота. Вы с Марлой вообще никогда не должны были встретиться. У тебя был шанс остаться в неведении, ты им не воспользовалась. Думаешь, из-за чего я не хотел вашего общения?
— Ты надеялся уберечь меня от этой информации?
— Ты слишком самонадеянна. Совсем наоборот. Я хотел защитить свою сестру, она не должна узнать, чья ты дочь.
