Вслед за этой мордой появилась и другая.
Оба медведя с тревожным видом обнюхивали воздух, все время поворачивая носы в нашу сторону.
— Черт возьми, мы открыты, — шепнул Холмс. — Готов голову дать на отсечение, что негодяй не сейчас, так через минуту заметит наше присутствие по волнению своих зверей.
Он на секунду задумался и снова тихо заговорил:
— Если он заметит наше присутствие, то, конечно, легко угадает, с какой стороны мы находимся, и свободно улизнет в другую сторону. Нам во что бы то ни стало нужно окружить его дом. Это спутает и животных. Заходите, господа, так, чтобы вам двум было видно три стены. Я же останусь на месте. И лишь только негодяй выйдет из своего логовища, стреляйте в него без разбора.
— А если это окажется не Муха? — запротестовал я.
— Приметы его: высокого роста, блондин, с бородой, короткий в плечах, сутуловатый, на правом виске большое родимое пятно. Если же выйдет другой, то я крикну, чтобы он сдавался, и тогда вам по ходу дела видно будет, что предпринять.
Мы поползли.
Но не успел я доползти до намеченного мною пункта, как увидел человека богатырского телосложения, вышедшего из двери избы с ружьем в руках.
Он подозрительно оглянулся по сторонам и взглянул на медведей, метавшихся в своих цепях.
Заметив их беспокойство, он еще раз оглянулся кругом, и в глазах его сверкнул трусливый огонек.
С быстротою молнии кинулся он к медведям, по всей вероятности, имея намерение спустить их с цепей.
В ту же секунду грянул выстрел Холмса.
В свою очередь я и Веретенюк выстрелили тоже.
Вероятно, мы промахнулись.
Быстро повернувшись назад, Муха бросился к избе.
Со стороны Холмса грянул второй выстрел.
Не добежав до избы шагов пяти, Муха широко взмахнул руками и опрокинулся навзничь.
Мы бросились из засады к нему.
Но лишь только мы подскочили к раненому негодяю, как он, собрав последние силы, схватился за брошенную винтовку и, приподнявшись на локте, прицелился в меня.
Не знаю, что случилось бы со мной, если бы в эту самую секунду приклад Холмса не опустился на голову Мухи.
С глухим стоном он рухнул на землю.
Нагнувшись над ним и ощупав его пульс, Холмс хладнокровно произнес:
— Мертв.
Затем, повернувшись на каблуках и сделав нам знак следовать за собой, он направился к избе.
Это была изба, состоявшая из двух комнат.
Одна из них, запертая на замок, была та самая, из которой слышался женский голос. Другая же комната была открыта, и при беглом осмотре, сделанном нами, мы сразу поняли, что она представляла из себя жилую комнату Мухи.
Вдруг до нас из запертой комнаты донесся отчаянный вопль.
— Спасите, спасите, если только вы честные люди.
Бросившись к убитому разбойнику, Холмс вынул из его кармана ключ и отпер им запертую дверь.
Лишь только мы отворили ее, как молодая женщина, довольно красивая, бросилась к нашим ногам, моля о пощаде.
Холмс ласково поднял ее за руку.
Заявив ей, что мы лишь искали разбойника, он попросил ее сказать, кто она такая.
Из рассказа молодой женщины выяснилось, что она дочь крестьянина из деревни Олсуфьевки.
Негодяй похитил ее восемь месяцев тому назад, воспользовавшись тем, что она вышла в лес, притащил ее в это место, изнасиловал и с тех пор день и ночь держал ее взаперти, живя с ней как с женой.
Христом богом девушка просила нас спасти ее и снова доставить к отцу.
Обласкав ее и обещав сделать все, что она просит, мы приступили к обыску квартиры.
После тщательного обыска в подполье хаты нами был найден бочонок, в котором было около четырех пудов шлихового золота. Кроме этого, в избе мы нашли большой запас оружия, съестных припасов, которых хватило бы на целый год, и около шестисот рублей деньгами.
Итак, это был последний день прославившегося на всю Сибирь каторжника Мухи.
Что сказать дальше?
Переночевав в разбойничьем вертепе, мы запаслись в нем в достаточном количестве провизией и, нагрузив ею и найденными при обыске ценностями осла, который оказался у него в маленькой конюшенке, мы вчетвером двинулись в обратный путь.
Каторжник Варгузинской тайги
I
Байкал, это чудное, огромное озеро Сибири, так и сиял. Под блеском ослепительных июньских лучей его могучая широкая грудь, дивно голубая и задумчивая, мерно колыхалась, еще не успокоившись окончательно от последней бури.
Еле вздрагивая нежной дрожью под влиянием винта, наш пароход быстро мчался от западного берега к восточному, шумно рассекая темно–синюю воду.
Далеко впереди синели неясной дымкой очертания прибрежных гор и исчезали где–то далеко–далеко на севере и юге.
Грудь дышала свободно и легко, на душе было радостно и весело.
Почти все пассажиры высыпали из кают наверх и весело болтали, любуясь солнцем, водой и далекой панорамой берегов.
— Какая прелесть! — воскликнул Шерлок Холмс, не опускавший морского бинокля.
— Да, — ответил я от души. — В цивилизованной и прилизанной Европе нам не увидать таких картин.
Сидевший с нами рядом на палубе полицейский офицер покачал с усмешкой головой.
— В вашей прилизанной Европе зато и не творятся такие дела, как тут, — произнес он.
— А именно? — полюбопытствовал Холмс.
— Что уж тут говорить! — воскликнул полицейский офицер, судя по форме — пристав. — Вы вот едете и любуетесь видами, а нам приходится работать среди этих видов. Попробовали бы вы разобраться в этой тайге и горах, из которой меньше шансов выбраться живым, нежели сломать себе ногу у себя в комнате.
Он покачал сокрушенно головой и указал на синеющий вдали берег.
— Как вам нравится эта далекая, синяя полоска? Не правда ли, какая тихая, спокойная, можно сказать, даже ласковая?
— Конечно! — подтвердил Холмс.
— А между тем я врагу не посоветовал бы заглядывать туда часто, — сказал пристав с усмешкой.
— Почему?
— Потому, что это — Варгузинская тайга! — серьезно ответил пристав. — Это одно из самых ужасных и малопроходимых мест в Сибири.
— Почему же именно ужасных? — спросил Холмс.
— Потому, что если в этой тайге встречаются два человека, то живым уходит тот, кто первый успеет убить другого.
Эти слова заинтересовали нас.
— Вы слышали, Ватсон? Это интересно! — произнес неосторожно Шерлок Холмс.
Он тут же спохватился, но… было уже поздно. Пристав глядел на нас во все глаза. Вдруг он приблизился к нам совсем близко, придвинув табурет, и тихо сказал:
— Так вот кто вы такие!
Отступление стало немыслимым.
Между тем пристав, продолжавший смотреть на нас во все глаза, снова заговорил:
— А знаете ли, я все время присматривался к вам! Где, думаю, я видел раньше эти лица? Ну, а теперь–то, конечно, вспомнил. Вы очень похожи на портретах, мистер Шерлок Холмс! И как это я сразу не узнал вас?!
С этими словами он встал и, щелкнув шпорами, проговорил:
— Уж если судьба столкнула нас неожиданно, то давайте уж познакомимся! Имею честь представиться: уездный начальник Варгузинского уезда, Семен Петрович Венгеров!
Делать было нечего.
Шерлок Холмс протянул ему руку.
— Только уж если вам удалось открыть наше инкогнито, то прошу вас не открывать его другим, — попросил он.
— О, не беспокойтесь! — успокоил нас уездный начальник, пожимая нам по очереди руки.
Мы снова сели на наши стулья и продолжали прерванный разговор, но теперь говорили уже без стеснения, не нуждаясь в скрытности.
II
— Да, вот вы, чужестранцы, имеете очень слабое представление о нашей Сибири! — заговорил Венгеров. — Русское правительство в продолжение нескольких веков делало колоссальную ошибку, заселяя этот дивный, богатейший край ссыльными элементами и строя повсюду лишь каторжные тюрьмы…
— Вместо того чтобы переселять сюда малоземельных, но трудолюбивых крестьян, — вставил Холмс.
— Совершенно верно! — подтвердил Венгеров. В настоящее время вся Сибирь превращена в тюрьму, а тайга — в безбрежные дороги для беглой каторги.
— Вы здесь давно? — спросил я.
— Да уж лет десять! — ответил Венгеров. — Главное, тут что ни шаг, то непредвиденная опасность.
— А почему вы именно вспоминали про Варгузинскую тайгу? И притом называли ее самой страшной? — полюбопытствовал Шерлок Холмс.
— Потому что в ней находится так называемая Варгузинская каторга.
— Да?
— И благодаря ей Варгузинская тайга страшно опасна, — пояснил Венгеров. — Тюрьмы плохи, стража недостаточна, и поэтому побеги совершаются постоянно! А как вы прикажете ловить беглого, раз он ушел в тайгу?
— Трудно?
— Гм… Не то что трудно, а просто немыслимо! Беглый готов ведь на все! В особенности, когда за ним гонятся! Иногда они бегут целыми партиями, сидят месяцами в тайге, ожидая удобного момента для дальнейшего путешествиями тогда горе нашему брату, если он, преследуя их, углубится в тайгу. Засада возможна в каждом овраге, за каждым пнем, в любой заросли! Ну, и пиши пропало! Вот и приходится ждать, когда беглый появится в каком–нибудь населенном пункте.
